Наследие греха - Рут Ренделл

Его разбудили негромкие шаги. Открыв глаза, он увидел, что из церкви выносят гроб. Четверо мужчин, как положено, поддерживали его с углов, но гроб был совсем небольшим – видимо, принадлежал ребенку или невысокой женщине. На крышке лежали букеты цветов и венок из крупных белых лилий.

За гробом двигалась скромная процессия: человек десять, с мужчиной и женщиной во главе. Арчери видел только их спины, и к тому же на женщине было черное пальто и большая черная шляпа, поля которой прикрывали ее лицо. Но он узнал бы ее где угодно. Он узнал бы ее, даже если бы вдруг ослеп и оглох, он учуял бы ее по запаху, словно старый, больной пес. Они не видели его и даже не подозревали, что за ними наблюдают, эти люди, пришедшие отдать последний долг Элис Флауэр.

Кроме той первой пары, все остальные были стариками – видимо, друзьями Элис, – а одна женщина, судя по ее виду, могла быть заведующей больницей. Они окружили могилу, и викарий начал произносить последние слова, с которыми тело старой служанки было предано земле. Роджер Примеро наклонился, поднял довольно брезгливо комок черной, жирной земли и бросил ее на гроб. Его плечи задрожали, и тут же маленькая ручка в черной перчатке скользнула ему под локоть. Генри почувствовал укол такой неистовой ревности, что едва не задохнулся.

Викарий, прочитав молитву, благословил собравшихся, а потом Примеро отвел его в сторону, и они немного поговорили, после чего пожали друг другу руки. Взяв жену под локоть, Роджер медленно пошел с ней к воротам, где ждали автомобили. Все было кончено.

Когда они скрылись, Арчери встал и подошел к постепенно заполнявшейся могиле. Запах лилий ощущался за несколько ярдов. К венку была прикреплена карточка, на которой кто-то скромно и просто написал: «От мистера и миссис Примеро, с любовью».

– Добрый день, – сказал священник могильщику.

– Добрый, сэр, добрый. Отличный сегодня денек, – отозвался тот.

Было уже почти половина первого. Генри заспешил к калитке, гадая на ходу, как часто здесь могут ходить автобусы. Выйдя из тени деревьев, он вдруг остановился. К нему по песчаной дорожке широкими шагами приближался Чарльз.

– Ты правильно сделал, что не поехал, – сказал он отцу. – Мыза закрыта на ремонт, представляешь? Мы решили поехать куда-нибудь выпить, а заодно прихватить по дороге тебя.

– А где машина? – спросил пастор.

– С той стороны, за церковью.

Похоронная процессия наверняка уже уехала, но старший Арчери все равно пожалел про себя, что не сидит сейчас в «Оливе и голубе» за холодной говядиной с салатом. Черный автомобиль пролетел мимо, когда они с сыном огибали живую изгородь из тиса. Священник с трудом заставил себя смотреть прямо на ворота. Супруги Примеро были еще там – разговаривали с директрисой больницы, и у Генри тут же пересохло в горле.

– Пошли через лужайку, напрямую, – сказал он напряженно.

– Но мистер Кершо ждет нас по эту сторону! – удивился Арчери-младший.

От Имоджен и ее мужа их отделяло теперь всего несколько футов. Директриса попрощалась с обоими и села в наемный лимузин. Примеро обернулся и встретился глазами с Чарльзом.

Сначала он побелел, а потом вдруг налился ярким свекольным цветом. Сын Генри как ни в чем не бывало продолжал идти вперед, и Роджер тоже двинулся ему навстречу. Они сходились грозно и смешно, как два стрелка в фильме про ковбоев.

– Мистер Боумен из «Санди плэнет», если не ошибаюсь? – спросил Примеро.

Чарльз остановился и спокойно ответил:

– Ошибаетесь, любезный.

Имоджен в это время разговаривала с женщинами в машине, наклонившись к окну. Вот она выпрямилась, и автомобиль отъехал. И они остались вчетвером, лицом к лицу посреди пятой по красоте английской деревни. Взгляд бывшей фотомодели, устремленный на священника, был сначала смущенным, но постепенно теплота в нем победила неловкость.

– О, здравствуйте, я… – заговорила она, но супруг схватил ее за руку.

– Узнаешь его? Ты будешь моим свидетелем, Имоджен! – заявил он гневно.

Студент вытаращил на него глаза.

– Вашим чем? – изумился он.

– Чарльз! – резко одернул сына пастор.

– Или вы станете отрицать, что пробрались в мой дом под ложным предлогом? – наступал на него Примеро.

– Роджер, Роджер… – Имоджен еще улыбалась, но ее улыбка как-то застыла. – Разве ты не помнишь мистера Арчери, мы встречались с ним на танцах? Это его сын. Он журналист, но работает под псевдонимом – вот и все. Они здесь в отпуске.

На что Чарльз строго возразил:

– Боюсь, что это не совсем так, миссис Примеро. – Она моргнула, и ее ресницы дрогнули, словно крылья бабочки, а мягко-укоризненный взгляд обратился к старшему Арчери. – Мы с отцом приехали сюда для того, чтобы собрать кое-какую информацию. И мы ее получили. Именно с этой целью мне пришлось втереться в доверие к вашему мужу. Допускаю, что мы поступили не вполне порядочно, но мы сочли, что цель оправдывает средства.

– Боюсь, я ничего не понимаю. – Имоджен все еще смотрела прямо на священника, а он не в силах был отвести от нее взгляд. Он знал, что на его лице была в этот момент крупными буквами написана мольба о прощении и полное неприятие всего, что говорил его сын, а еще любовь, глубокая любовь к ней. Однако она вполне могла прочитать в нем лишь чувство вины. – Я совсем ничего не понимаю. Какую информацию?

– Я вам расскажу… – начал Чарльз, но его перебил Примеро:

– Раз уж вы столь честны, то, может быть, не откажетесь проехать сейчас со мной в участок к старшему инспектору Вексфорду и объяснить свои резоны в его присутствии?

– Мы бы не отказались, – протянул младший Арчери, – но только сейчас у меня обед, а встреча с инспектором Вексфордом уже назначена. На два часа дня. И я намерен рассказать ему о том, мистер Примеро, как удивительно вовремя скончалась ваша бабушка, как ловко – и притом совершенно законно – вы лишили наследства двух младших сестер и как вы прятались в «Приюте Победителя» одним сентябрьским вечером шестнадцать лет назад.

– Да вы с ума сошли! – закричал Роджер.

К Генри наконец вернулся дар речи.

– Хватит, Чарльз, – сказал он сыну, и тут заговорила миссис Примеро – тонким, каким-то бестелесным голосом.

– Это неправда! – воскликнула она и тут же со страхом добавила: – Ведь это же неправда?

– Будь я проклят, если буду рассуждать о том, что законно, а что нет, стоя посреди улицы с этим мошенником! – крикнул ее супруг.

– Разумеется, это правда, – заявил молодой человек.

– Все было по-честному. – Примеро, похоже, сломался. Они стояли на самом солнцепеке, и всем было жарко, но лишь с Роджера пот тек, как вода, каплями выступая на желтовато-бледном, гладком, как у манекена, лице. – Черт, в конце концов, закон есть закон! – рявкнул он. – И кто вы вообще такие? Вам-то какое дело?!