На поле Фарли - Риз Боуэн

Все еще в Нетеркоте

Ударили в гонг, и все выстроились парами, чтобы идти обедать. Бен с Дайдо оказались в самом хвосте, а викария попросили сопровождать престарелую мисс Гамильтон. Джереми, разумеется, шел с Памелой. Бен смотрел ей в спину и заметил, как она засмеялась, когда Джереми прошептал ей на ухо что-то забавное.

– А мы, получается, вроде как третий сорт, – проворчала Дайдо, обращаясь к Бену.

Гости и хозяева направились в столовую. Стол был уставлен канделябрами со свечами, их блеск отражался в серебре приборов. Возле стола дожидались горничная и лакей, готовые выдвигать стулья для гостей. Бена усадили между миссис Хантли и командиром Западно-Кентского полка, с которым он не был прежде знаком. Джереми и Памела оказались напротив. На дальнем краю стола восседала леди Прескотт между двумя лордами, Вестерхэмом и Масгроувом, ее парчовое платье и бриллиантовое ожерелье сияли в свете свечей. Леди Прескотт удовлетворенно оглядывала собравшихся.

– Прежде чем приступим к еде, нужно произнести тост, – напомнила она мужу. – Ведь мы празднуем возвращение нашего сына. Мы думали, что потеряли его, и вот он снова дома… – Ее голос дрогнул, и она поспешно прикрыла рот салфеткой, чтобы заглушить всхлип.

– Ну полно, полно, старушка, – сказал сэр Уильям. – Джереми дома, и это точно стоит отпраздновать. Мы выпьем за него и за наших добрых друзей, а также за то, что даже в самые тяжелые времена мы все еще можем собираться вместе и веселиться.

Гости одобрительно зашумели. Захлопали пробки, и в бокалах запузырилось шампанское.

– Где же вам удалось раздобыть шампанское? – изумилась леди Эзми.

– О, мне просто повезло, – засмеялся сэр Уильям. – Я, видите ли, знаком с владельцем одной винной лавки около Ковент-Гардена. На соседний дом упала бомба, и торговец переполошился. Я ему сказал, что покупаю лавку со всем содержимым. Он с радостью принял мое предложение и поскорее уехал из города. А у меня остался запас отличных вин, хватит до конца войны.

– Если она закончится в обозримом будущем, – отчеканила мисс Гамильтон.

– Должна закончиться, – сказал сэр Уильям. – Не может же это бесконечно продолжаться. Если Америка не вступит в войну, нам крышка. Не можем же мы сражаться в одиночку.

– Не похоже, чтобы Америка откликнулась на наш призыв, – фыркнул полковник Хантли. – Им только и надо, что одолжить нам кое-какое вооружение под сумасшедшие проценты. Наживаются на нашем горе.

– Ну, нам это вооружение необходимо, и должен же кто-то его поставлять, – заметил командир Западно-Кентского полка. – Без него мы не можем воевать. Вы знаете, например, что в начале мобилизации солдаты приходили на учения с палками, потому что ружей на всех не хватало? Вот как все было плохо. А еще мы с устрашающей скоростью теряем истребители…

– Иногда мне кажется, что было бы разумнее заключить пакт с мистером Гитлером, – заявила леди Масгроув. – Боюсь, что иначе война будет продолжаться, пока мы не начнем голодать, и тогда нас точно поставят на колени. Гитлер все равно нас оккупирует, и чего мы в таком случае добьемся?

– Это все Черчилль, – согласился ее муж. – Власть ударила ему в голову. Развоевался. По-моему, ему это доставляет удовольствие.

– Полнейшая чепуха! – прогремел лорд Вестерхэм. – Если бы не Черчилль, мы бы уже были рабами Германии.

– Ну почему рабами? Мы ведь арийцы, как и они. Мы им ровня, – поправил лорд Масгроув.

– Ага, спросите у датчан и норвежцев, помогло ли им это, – вставил полковник Притчард.

Повисла неловкая пауза.

– Давайте не будем о грустном, – взмолилась леди Прескотт. – Ведь сегодня мы празднуем радостное событие. И если наш сын сумел сбежать из того ужасного лагеря и пробрался через всю Европу, чтобы вернуться домой, значит, немцев можно одолеть. Если мы проявим отвагу и станем сопротивляться, они не сумеют одержать над нами верх.

– Хорошо сказано, леди Прескотт! – одобрительно кивнул полковник Хантли. – Так и надо. Боевой дух. Британцы никогда не будут рабами!^[27]

– Вы намекаете, что пора запевать? – иронично улыбнулся Джереми. – «Пусть всегда будет Англия»?^[28] «Правь, Британия»? – Он подмигнул Памеле.