Ривердейл. Прочь из города - Микол Остоу

ДЖАГХЕД

Арчи и Бетти. Они ушли. Исчезли в ночи, среди грозы и молний, пока я стоял как примороженный, а в мозгу лишь шумели радиопомехи.

Когда за Бетти захлопнулась дверь, моим первым порывом было бежать за ней. Однако я понял, что искать ее лучше с настоящим большим фонарем, а он лежит внизу, там, где Вероника колдует над генератором. И он нам нужен срочно, если мы вообще хотим выбраться отсюда, не говоря уже о том, чтобы искать какие-то улики.

Решение было мгновенным, чисто инстинктивным. Я помчался в подвал искать Веронику. Чем быстрее мы врубим генератор и найдем фонари, тем быстрее выйдем в лес и отыщем Арчи и Бетти.

Я нырнул в дверь и со всех ног помчался вниз. Уголком глаза заметил, как к выходу что-то метнулось. Или кто-то? Но разглядеть ничего не успел: входная дверь у меня за спиной захлопнулась.

И щелкнула – точно так же, как раньше.

Значит, мы с Вероникой заперты внутри – по крайней мере, пока не включится электричество.

– Вероника! – закричал я и пошел по коридору, выставив руки, нащупывая дорогу и пробуя по пути все дверные ручки.

Одна дверь открылась, и пространство за ней, судя по отзвукам моих движений, показалось большим. Хотя здесь было так же темно, как во всем подвале, – темно, как в секретном бункере.

Но, заглянув в эту комнату, я услышал какие-то звуки. Вроде как… плач.

– Вероника!

– Джагхед! Ох, слава богу! Все кругом отрубилось. И, честное слово, понимаю, что это звучит глупо, но мне кажется, тут, внизу, кто-то есть.

Я вспомнил о тени, мелькнувшей по коридору.

– Хотел бы разубедить тебя, но не могу сбросить со счетов эту возможность. Давай лучше подумаем, как отсюда выбраться. Возле тебя есть генератор? – Среди бесчисленных отзвуков эха, наполнявших кромешно-темный подвал, я не мог определить, откуда идет приглушенный голос Вероники.

– Да, но я уронила телефон – разбился, наверное, невелика потеря, но все-таки, – и ничего не вижу. Понимаю, что говорю, как классическая примадонна из Верхнего Ист-Сайда, но я понятия не имею, что делать с этой штуковиной.

Я, несмотря ни на что, чуть не рассмеялся.

– Не волнуйся. Я тебе помогу. Все генераторы, даже новомодные, устроены примерно одинаково. Мы в трейлерном парке с ними часто имеем дело. У тех, кто вырос в нищете, должно быть хоть одно преимущество. Я так и знал, что рано или поздно выясню, в чем оно заключается.

– Я, конечно, сочувствую бедственному положению твоей семьи, но сейчас, надо сказать, я премного благодарна.

Откуда-то из своего угла комнаты Вероника описала мигающие огоньки генератора и все выступы и углы, какие она на нем нащупала.

– Ясно, – сказал я, когда наконец понял, с чем мы имеем дело. – Там должно быть два выключателя – такие же, как на стене, которыми включаешь свет, или как на прерывателе… – Я запнулся. Знает ли Вероника, что такое прерыватель? Насколько глубоко в ней сидит примадонна?

– Если ты задумался, имела ли я дело с прерывателем, ответ – да. Не стану терзать тебя сомнениями.

Внезапно.

– Ладно, вот что тебе нужно сделать: повернуть оба выключателя одновременно. Строго одновременно. Справишься?

– Справлюсь, наверное. – Уверенности в голосе не было.

Я услышал приглушенные шорохи – должно быть, она нащупывала выключатели, потом несколько щелчков вхолостую.

– Пришлось пожертвовать маникюром, но…

Я услышал, как она глубоко вздохнула, а может, почувствовал это своими легкими, хотя так не бывает…

Раздался громкий щелчок, и тут я и впрямь услышал, как Вероника громко выдохнула. Через мгновение зажегся свет, и я зажмурился, как крот или медведь, вышедший из спячки. До меня постепенно дошло: это кабинет. Примерно такой же, как наверху, но другой.

Это и есть святая святых этого святилища? Неужели я наконец нашел то, что искал?

На другом конце виднелась небольшая скошенная дверь, как будто стенной шкаф. Оттуда вывалилась слегка потрепанная Вероника.

– Джагхед Джонс, – проговорила она, – ты мой герой.