Мораторий на крови - Марк Фурман

— Не находите, это схоже с фотографиями из старого альбома? Ведь подкорка мозга подобна новейшим цифровым фотоаппаратам, у каждого своя память и разрешающая способность, — предположил профессор Сельцов.

— Определенное сходство, конечно, есть, ваше сравнение вполне уместно, — продолжил Шехтер. — Но до введения RASPO необходима предварительная, скажем так, стрессовая подготовка пациента, направленная на активизацию его мозговых структур. Это нечто схожее с так называемой премедикацией в хирургии, вроде предварительного наркоза. Наши исследования показали, что просмотр видеоряда с пиковым насилием и соответствующим музыкальным сопровождением сказывается на психике и последующих показаниях самых отпетых насильников и бандитов. На это уйдет минут сорок, и Дамзаеву предстоит увидеть документальный фильм, своего рода жестокий дайджест со сценами насилия. После его просмотра последует введение препарата. Затем возможны несколько вариантов: можно подложить конкретному лицу мобильный телефон, спрятать звукозаписывающее устройство — они часто начинают разговаривать, рассказывать о происшедшем. Тогда можно приступить к самой процедуре допроса.

— И наступает подобие раскаянья? — иронично осведомился Сельцов.

— Такое тоже возможно. Эксперименты на приговоренных к длительному заключению и добровольцах из солдат и студентов свидетельствуют о весьма высокой эффективности такой методики. Пока же можно передохнуть, минут сорок еще есть в нашем распоряжении…

— У нас есть зона отдыха, оборудованный спортивный зал. Можете послушать музыку, сыграть в бильярд или настольный теннис, позаниматься на тренажерах, — предложил Роджерс. — Или побеседовать, выпить кофе, пока Дамзаеву покажут ваш, Яков, крутой фильм.

Дамзаева, одетого в свободного покроя голубоватую пижаму, провели в темный, с единственной лампочкой у входа, пустой зал с несколькими рядами кресел. Усадив его в центр второго ряда, двое рослых парней в камуфляже расположились по бокам, один за спиной.

Лампочка погасла. За раздвинувшимися шторами находился большой экран. Послышалась громкая, режущая слух отрывистая музыка. На экране трое подростков, двое мальчишек и девочка, одетые в разноцветные футболки мучили белой шерсти симпатичного котенка со связанными лапами. В такт музыке били его по голове и животу, кололи проволокой и шпильками, дергали за хвост. Животное жалобно мяукало, шипело, пытаясь сопротивляться. Но лапы у несчастного были крепко стянуты прочными темными шнурками.

Когда котенок окончательно обессилел, подросток с дурашливо-улыбчивым лицом ухватил его за хвост, раскрутил и ударил головой о стену. Брызнула кровь, измученное животное затихло. Бросив котенка на середину двора, вся троица, смеясь и подталкивая друг друга, скрылась за широко распахнутыми воротами…

Сразу за этими кадрами на экране возникла бескрайняя зеленая равнина. На берегу небольшого озера с десяток изящных антилоп мирно паслись у водопоя. Среди них трое малышей, небольшие вызывающие нежные чувства животные. Внезапно почти библейская идиллия нарушилась появлением нескольких львов. Антилопы обратились в бегство, львы бросились догонять стадо. Следуют прыжки хищников, удары лапами, и вот уже львы поедают добычу. Крупным планом на экране возникает окровавленная, со стекающей кровью, морда царя зверей…

Оглушительная музыка нарастала, Дамзаев судорожно вжался в кресло.

— Смотреть! — раздается команда сидящего рядом охранника. Музыка, режущая слух, все громче, фильм продолжается.

Морская, освещенная солнцем бескрайняя гладь. Двое купальщиков в ластах — парень и девушка, улыбаясь, радостно и нежно касаясь друг друга, плывут рядом. Внезапно силуэты их перекрывают сзади тени двух гигантских акул. Мгновение спустя обе жертвы истекают кровью, но все-таки пытаются помочь друг другу. Звук мотора, возникает быстроходный катер, теперь спасение возможно. Обе акулы скрываются в глубине моря…

Вновь вода, берег реки… Чернокожий рыбак вытаскивает из лодки сеть со свежим уловом. Он не замечает, как на прибрежный песок выползает почти трехметровой длины крокодил. Следуют кадры с обезумевшим, судорожно дергающимся рыбаком, которого аллигатор утаскивает в воду…

Фильм продолжается, насильник на темной безлюдной улице небольшого городка сзади нападает на девушку. Слышны сдавленные крики жертвы, ее тянут в заросли деревьев, среди которых одиноко светит фонарь. Эти кадры сменяются видом полуобнаженного женского тела на асфальте. За крышами домов алеет восход, теперь уже раннее утро. Рядом с лежащей девушкой — полицейские машины, «Скорая помощь». Труп убитой укладывают на носилки…

Вновь сцена изнасилования. В комнате разбросанные предметы женского туалета, полностью обнаженная стройная блондинка. Двое парней в черных кожаных куртках тушат о ее лицо, грудь, ноги горящие сигареты. Крик, стоны, кажется, жертва обречена. Внезапно в комнату врываются полицейские в камуфляже. Звучат выстрелы, почти в упор. Оба насильника убиты, полицейский склоняется над лежащей девушкой…

После этих сцен прокручиваются широко известные документальные эпизоды с участием террористов в разных странах мира. Египет, Турция, Париж, Москва, Брюссель, Сирия, Ливан… Акцент крупным планом делается на жертвах терактов, телах и лицах пострадавших. Трупы, носилки, машины «Скорой помощи». Заключительный эпизод — взрыв автобуса с детьми в Тель-Авиве. Вновь жертвы, сирены, трупы детей, кровь, кровь, кровь…

Дамзаев, тяжело дыша, вжимается в кресло, на лице его капли пота. «Это почти как в ущелье, когда под барабаны меня избивали свои, — мелькает в голове мысль. — Будут бить, бить и теперь…»

Экран гаснет, шторы перед ним сдвигаются. Вспыхивает лампочка у входа. Внезапно тишину зала нарушает мелодия «Маленькой ночной серенады» Моцарта. С ее окончанием звучит пронзительная «Аве, Мария», после которой весь в поту, пошатывающийся Дамзаев с охраной покидают кинозал.