Белая сирень - Маша Ловыгина

Вместе со всеми Герман вышел с территории фабрики, но остановился у своего автомобиля. Нетерпеливо вытащил из кармана телефон, набрал нужный номер. Слушая длинные гудки, не заметил, как Маржанская отделилась от группы и встала за его спиной.

— Герман Анатольевич?

Тищенко дёрнулся и обернулся, растянув губы в фальшивой улыбке. Глаза Регины из-за очков смотрели на него изучающе и немного насмешливо.

— Вы ведь не заставите себя долго ждать?

— Разумеется, — Герман бросил взгляд на ворота фабрики.

Маржанская, покрутив конец кружева, резко дёрнула его. Белоснежный воздушный комок оказался у неё в кулаке. Регина, скомкав тряпицу, положила её в карман пиджака.

— До встречи, Герман Анатольевич. Жду вас у себя.

Герман нахмурился, провожая Регину взглядом. Такой вариант совсем не входил в его планы. Мягко говоря, он и не воспринял приказ Маржанской серьёзно. Главное, чтобы Ольга Валеева под весомым предлогом села в его машину.

Гуциев перезвонил минут через пять.

— Гриша, тут такая ситуация… — Герман кратко описал события последнего часа. — Но ты же понимаешь? Хорошо, сделаю как ты говоришь, но как потом… Да, конечно, я понял. Скоро буду.

Оля догнала Бульку в коридоре и схватила её за рукав, разворачивая к себе.

— Ну, Валеева, далеко пойдёшь! — Таня выдернула руку, с сожалением глядя на удалявшуюся процессию. — И не сделала ничего, а сразу в дамки! Беги давай, ждут тебя!

— Танечка, пожалуйста, — у Оли дрожал голос, — я могу ненадолго зайти к тебе в кабинет? Мне нужно кое-что поправить из одежды и сумку забрать.

Булька сунула Оле в руку ключи.

— Пять минут. Мухой!

Ольга кивнула и бросилась в крыло администрации.

Если её догадки верны, то всё гораздо хуже, чем она предполагала. Вне всяких сомнений, в её руках оказался поистине клад. В прямом и переносном смысле. Подумать только, сколько времени флешка с информацией пролежала в квартире Лаврика! И, Господи, какие же ужасы творились и продолжают происходить в Чудове!

Оля дрожащими руками открыла дверь бухгалтерии. Ей нужна страховка. Да, необходимо было заручиться поддержкой знающего и весомого человека. И сделать это как можно быстрее, пока представился случай.

Герман облокотился на капот автомобиля и, задрав голову, разглядывал здание. Не комбинат, а чёрная дыра какая-то. Они с Гуциевым вложили в него прорву денег, а требовалось ещё раз в десять больше.

Со стороны центрального входа за высоким забором не было видно второго корпуса, построенного с советским размахом, до которого у них ещё не дошли руки. Не бросался в глаза и старый забор из полуразрушенных бетонных плит с выпирающей ржавой арматурой и колючей проволокой, намертво вросшей в него. Учитывая подвальные складские помещения, лабиринтом опоясывающие весь периметр, то по большому счёту, следовало заняться всем этим хозяйством вплотную как можно скорее, чтобы вся эта конструкция не рухнула к чертям собачьим.

Тищенко сплюнул: «Не было у бабы забот…». Ресторан, конечно, не принесёт ощутимой прибыли, но покроет хоть какую-то часть их вложений в производство. Опять же, откаты, куда же без них!

Герман тяжело вздохнул. Гриша — хороший хозяйственник, просто отличный, но и ему никак не удавалось уменьшить процент отчислений тем, кто сидел гораздо выше Тищенко и Гуциева. Каждый раз, переводя оговоренные суммы на предоставленные счета, между ними происходил один и тот же разговор. Герман сетовал на непомерные расходы, а Гриша успокаивал, по кирпичику выкладывая толстую стену их благополучия. Тищенко даже завидовал дальнозоркости и уверенности Гуциева, ненавидя собственное плебейское отношение к деньгам.

Очнувшись от раздумий, Герман взглянул на часы. Девица явно задерживалась, и её можно было понять. По щеке Германа пробежала нервная судорога. Мысль о том, что должно произойти с Ольгой в скором времени, неприятно холодила. Но, в конце концов, она была виновата во всём сама. Был шанс исчезнуть и не попадаться им на глаза, но она им не воспользовалась. И теперь, словно специально, маячит перед ними в самых неожиданных местах.

В двух метрах от Германа притормозил БМВ Гуциева. Тищенко не скрыл удивления, Гриша ни словом не обмолвился о том, что приедет. Гуциев вылез с водительского сидения и, чуть горбясь, не спеша подошёл к Герману.

— Ты всё ещё здесь? — он с подозрением заглянул в салон автомобиля Германа.

В ответ Тищенко раздражённо пожал плечами.

— Жду. А ты зачем приехал? Контролируешь?

— Не язви, дело серьёзное.

— Что прикажешь делать? — щёки Германа покраснели.

Гуциев облизал бледные, с отметинами герпеса, губы и, прихватив Тищенко за локоть, приблизил лицо к его уху.

— Иди и приведи её сюда.

Герман сглотнул

— А если она не захочет?

— Сделай так, чтобы захотела. Ты же умеешь быть ласковым? — подумав, добавил, — как она вообще попала на комбинат? И что здесь делает, ты в курсе? — Гуциев нетерпеливо ткнул Германа в плечо и стал смотреть, поджав губы, пока тот не скрылся за воротами комбината.

Тищенко прошёл КПП перед вскочившим охранником, чувствуя, как влажная рубашка прилипла к спине и неприятно чешется поясница. В воздухе витал сладковатый запах текстильной краски и закрепителя, нос щекотала пыль. Герман пару раз останавливался, намереваясь чихнуть, но каждый раз кто-то из работников оказывался на его пути, и желание пропадало.

Вбежав в цех, где недавно Маржанская светила лицом перед фотокамерами, Герман застыл, вглядываясь в лица швей. Те в ответ подняли головы и с нескрываемым интересом стали разглядывать Тищенко. Ольги среди них не было. Тогда Герман направился в сторону администрации, с ходу открывая двери во все кабинеты и заглядывая во все углы, не брезгуя туалетами.

— Вот и не знаю, что делать, Людмила Ивановна, он совсем на меня внимания не обращает! Прям звереет, когда меня видит. А я и так, и сяк, одеваюсь сексуально…