Народная диверсия - Кирилл Казанцев

Через несколько минут парни подъехали к зданию редакции, Владимир высадил пассажира, пожелал ему успехов, а сам развернулся и направился к дому матери. Сейчас уже вечер, и она, скорее всего, дома. Надо ее проведать, в самом деле...

* * *

От матери он уехал через два часа, напившись чая и наевшись до изжоги шоколадных конфет, которые она обожала и которые он купил ей по дороге. Успокоив разволновавшуюся маму, рассказав ей, как он отдыхает с друзьями и помогает Ивану Широкову строить дом, Владимир отправился домой. Конечно, ему пришлось выслушать длинные нотации о том, как нехорошо оставлять своих возлюбленных одних дома, но ему удалось убедить маму, что у Ивана серьезное положение и ему очень нужна его, Владимира, помощь. Теперь ему еще предстоял неприятный разговор с Лидой. Конечно, она сейчас опять начнет укорять его. Как ни неприятно ему объяснение с любимой девушкой, а домой ехать надо. Лида, скорее всего, опять не будет разговаривать с ним, надуется и будет упорно делать вид, что он смертельно обидел ее. Но тем не менее он попробует помириться с ней. А может, она опять торчит у подруги?

Владимир поднялся на свой этаж и достал ключи. В квартире была тишина. Он прошел в комнату, потом на кухню, заглянул в ванную... Лиды нигде не было. Значит, все-таки он прав: она торчит у своей Ирки! Владимир переоделся в домашние шорты, затолкал грязные вещи в стиральную машину и подошел к столу взять пульт телевизора. Только сейчас он увидел лист бумаги, на котором знакомым красивым почерком было написано: «Я долго терпела твои издевательства. Не знаю, сколько ты еще будешь донкихотить в своем хуторе, бросив меня одну, но ждать я больше не могу и не хочу. Уехала на море. Счастливо оставаться, лесник!»

Володя опешил. Издевательства? Когда это он издевался над ней? И как именно? Хм, странно... А вот интересно: она точно уехала на море или разыгрывает его?.. Нет, все-таки лучше позвонить ей и спросить. Он взял мобильник.

Лида долго не отвечала; он стоял, слушал приятную мелодию, которую она поставила вместо гудков, и думал о том, что он ей сейчас скажет. Когда в трубке наконец раздался ее приятный, но недовольный голос, Владимир даже обрадовался:

– Лида! Лидуня! Привет.

– Здравствуй, Строгов.

О, это был тон Снежной Королевы. Когда-то в детстве они с мамой смотрели фильм про Кая и Герду. «Здравствуй, Кай. Что ты делаешь, Кай?..» Замерзнуть можно от такого тона.

– Лида, я тут нашел твою записку...

– Я рада.

Она рада! Что-то не похоже, таким тоном обычно говорят: «Да пошел ты! Надоело все...»

– Лида, ты вправду уехала на море?

– Да. Я купила горящую путевку в турагентстве, причем почти за полцены. Потому что ехать надо было уже сегодня. Хорошо, что чемодан у меня уже был собран... Так что я сейчас еду в большом красивом автобусе в Кабардинку.

– Ну, и молодец, Лидуня! Я давно говорил тебе: поезжай одна, не теряй время...

– Ты говорил... Еще до отпуска ты, Строгов, говорил, что мы поедем в отпусквместе!..

Старая песня. И как ей не надоест?

– ...Но ты меня обманул! Я, как дура, просидела в душном пыльном городе почти неделю, потеряла столько драгоценного времени! Я уже давно могла бы загореть!..

Кто о чем, а вшивый о бане. Так иногда говорила мама. Да, что-то доказывать женщине, похоже, бесполезно, тем более обиженной женщине. Нужно просто делать свое дело. Так говорил отец. Если кто-то тебя не понимает, значит, это не твой человек: не твой друг, не твоя девушка... Не трать на него время попусту.

Часто Володя именно так и поступал. Когда-то в школе у него был друг – один из многих. Его звали Олегом, они жили в одном доме и дружили. Олег поддерживал его во всем, но однажды в последнем классе они оба влюбились в одну девчонку из параллельного. Ее звали Вероника. Она была спортсменкой – ходила на фигурное катание, и еще у нее были длинные каштановые волосы.

Володе казалось, что Олег, как истинный друг, должен был уйти в сторону, а тот, как видно, считал так же. Тогда они сели за стол переговоров и заключили джентльменское соглашение, согласно которому каждый из них не должен мешать другому, а уж Вероника пусть сама выбирает. Но уже через пару дней Владимир узнал, что Олег говорил про него Веронике какие-то гадости. Он попытался выяснить с другом отношения, но тот повел себя, мягко говоря, некорректно. Начал насмехаться над Володей: в любви, мол, нет и не может быть никакой дружбы, каждый за себя.

Он тогда не стал бить Олегу морду, как ни хотелось ему этого, просто порвал с ним всякие отношения, перестал общаться. Что это за друг, который за твоей спиной обливает тебя помоями?! Это не друг, объяснил тогда отец. А Вероника поверила лгуну на слово, не поговорив с тобой, не проверив сведения, – значит, она не твоя девушка.Твоя девушкане стала бы слушать про тебя гадости.

Володя вернулся мыслями в действительность.

Лида еще пару минут трещала о своем, укоряя Владимира, обвиняя его во всех смертных грехах, называя обманщиком, предателем и все в этом духе. Он убрал трубку от уха, опустив руку вниз и постоял так некоторое время, раздумывая о своем. Когда снова приложил телефон к уху, Лида все еще выговаривала ему:

– ...Вот Ирка с Игорем почему-то ездили к морю вдвоем, и все нормальные люди проводят отпуск вместе; а мы, Строгов, мы что, хуже?

Он положил телефон на стол и отправился на кухню. Достал из холодильника бутылку с остатками лимонада, допил его, достал кусок сыра и булку из хлебницы. Сделал себе бутерброд и вернулся в комнату. Приподняв телефон, услышал, что Лида все еще сыплет обвинениями в его адрес. Он не стал слушать этот поток упреков, просто нажал красную кнопку и отправился в душ.