Джоконда улыбается ворам - Евгений Сухов

– Слушаюсь, баронесса, – отвечала служанка. – Сейчас позову.

Девушка ушла.

– Вам не стоит никуда уходить, Марсель сейчас подойдет. Можете располагаться, господа. Может, вы желаете кофе? Приготовлю вам сама, у меня получается необыкновенно вкусно.

– Если только это вас не затруднит.

Через несколько минут в коридоре послышалась какая-то возня, зазвучал чей-то грубоватый требовательный голос, а потом дверь широко распахнулась и в комнату ввалились два филера, крепко держа за руки какого-то тщедушного, но яростно сопротивляющегося господина.

– Что там у вас?

– Господин инспектор, как вы и сказали, мы дежурили у запасного выхода, вот он и выскочил, – ответил Андре.

– Что ж, молодцы, хорошо сработали! А вас, баронесса, благодарю за содействие. Вы нам больше не нужны.

– Ну, знаете ли, – вскинула баронесса голову. – Такого от вас я не ожидала.

– Я тоже не ожидал от вас такого, баронесса. Уж никак не думал, что вы станете скрывать от правосудия преступника. А может, этот господин для вас украл картину? Что вы на это скажете?

Не сказав более ни слова, старуха вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

– Произвол! – закричал задержанный. – Это форменное безобразие! В чем вы меня подозреваете?!

– Посадите его, – распорядился инспектор. – И когда филеры вжали задержанного в кресло, спросил: – Кто вы? Представьтесь.

– Меня зовут Марсель Габе. А вы кто, господа?

– Инспектор Дриу. Давно я искал с вами встречи, – довольно улыбнулся инспектор. – Вот наконец она и состоялась.

– Что вам от меня надо?! Я ни в чем не виновен!

– Ну это как посмотреть. Мы вас подозреваем в краже картины «Мона Лиза».

– Что?! – невольно воскликнул задержанный. – Я не имею к этому ограблению никакого отношения.

Вытащив рисунок, инспектор положил его перед Габе.

– Узнаете себя?

Взглянув на рисунок, Марсель Габе хмыкнул:

– И что с того?

– А дело в том, любезнейший, что в последний месяц вас едва ли не каждый день видели перед картиной «Мона Лиза». Вы подолгу на нее смотрели, а потом она вдруг исчезла через пару дней после того, как вы появились там в последний раз. Вы не находите это странным?

– Что за бред?! Послушайте, – попытался подняться Марсель Габе, но две пары крепких рук вновь придавили его к креслу, – вы собираетесь упрятать меня за решетку только потому, что я подолгу смотрел на картину «Мона Лиза»? Тогда следует арестовать половину посетителей музея!

– Андре, вы обыскали его?

– Да, господин инспектор, – ответил круглолицый филер с тонкими усиками. – При нем мы нашли вот это, – он положил на стол две статуэтки.

Подняв одну из них, инспектор внимательно принялся ее изучать. Обыкновенная египетская статуэтка. Именно такие пользуются в последнее время у коллекционеров особым спросом. Поговаривают, что в них заключена невероятная магическая сила.

Перевернув статуэтку, он увидел на оборотной стороне клеймо Лувра – с короной и лилиями, немного ниже три буквы «М. Н. С.», написанные через точки, что означает «королевские музеи». Под ними номер по каталогу «Е-875».

– Что вы на это скажете? – повернул инспектор статуэтку номером к задержанному. – Как она к вам попала? Вы ее украли из музея! Сколько у вас таких статуэток? Десять? Двадцать? Раз вы украли эти статуэтки, то что вам мешает тогда выкрасть «Мону Лизу»?

Марсель Габе подавленно молчал. Его лицо покрылось болезненной бледностью. В какой-то момент инспектор Дриу хотел позвать врача, опасаясь, что задержанный свалится замертво, но уже в следующую секунду Марсель Габе глухо признал:

– Да, это я украл статуэтки. Я знал, что рано или поздно должно было закончиться именно так. Но уверяю вас, я не имею никакого отношения к краже «Моны Лизы».

– Зачем вы воровали статуэтки?

– Они плохо охранялись. Лежали прямо на полках. Достаточно было всего лишь протянуть руку, чтобы забрать их.

– Что вы и сделали?

– Да.

– Вам заказали украсть эти статуэтки?

– Да.

– Кто?

– Коллекционеры. Их всегда много.

– Кто именно? Поименно! – Марсель Габе молчал. – Вы слышали мой вопрос? – сурово спросил инспектор.

– Жак-Пьер, Арман, Жан Наур… Всех не упомню! Заказчиками были авангардисты. Они увлекались этими статуэтками, считали, что они являются предтечей всего современного искусства.

– Среди них были Аполлинер и Пикассо, полагаю?

Марсель Габе с удивлением посмотрел на инспектора.

– Вы все прекрасно знаете!

– Как давно Пикассо является вашим заказчиком?

– Пикассо к этому делу не имеет никакого отношения, – возразил Марсель Габе.

– Разве?! – усомнился инспектор. – Тогда каким образом у него оказались статуэтки?

– Ему их просто дарили. В обмен он всегда расплачивался одной из своих картин.

– И все-таки почему каждый день вы являлись в музей и подогу стояли перед «Джокондой»? Вы не производите впечатление экстравагантного романтического юноши, который может подолгу разглядывать предмет своего обожания. Глядя на вас, я бы, скорее всего, сказал, что вами движет холодный расчет.

– Мне зачтется, если я расскажу вам правду?

– Постараюсь облегчить вашу участь. Многое будет зависеть от того, какой рапорт я напишу. Итак, я вас слушаю, – потребовал инспектор.

– Два месяца назад я проиграл в карты одному молодому человеку крупную сумму. Для меня это было настоящей катастрофой! Если бы я не отдал ему этот долг, то меня просто вышвырнули бы из общества. Я думал о том, как подправить мое положение…

– Рассчитывали украсть еще пару статуэток? – хмыкнул инспектор.

– Уверяю вас, сумма была столь внушительной, что парой статуэток тут не отделаешься. И тогда ко мне подошел этот самый молодой человек и сказал, что он может простить долг, если я на протяжении последнего месяца буду подходить к картине и подолгу смотреть на нее.

– Он вам сказал, когда вы должны прийти в последний раз?

– Да, сказал. Я простоял подле нее около часа. А вскоре узнал, что «Мона Лиза» пропала. Тогда я подумал, что это всего лишь совпадение, но теперь убежден, что к пропаже картины он имеет самое непосредственное отношение. Если даже это и не он украл картину, это могли сделать его сообщники.

– Как он выглядел?

– Молод. Хорош собой. Имеет прекрасные манеры. Блондин с тонкими чертами лица, утонченными руками и длинными пальцами. Аристократ до мозга костей. Но вместе с тем во всем его облике присутствовало нечто зловещее.