Джоконда улыбается ворам - Евгений Сухов

Через три дня после кражи «Моны Лизы» директор музея распорядился провести тщательнейшую инвентаризацию. На четвертые сутки к главному хранителю музея стали поступать первые данные, и они были весьма неутешительными. Выяснилось, что из залов музея было похищено около трехсот экспонатов – от миниатюрных скульптур, которые можно было просто спрятать в карманах пальто и вынести из музея, до огромных ваз и скульптур, весивших до нескольких сот килограммов. Оставалось только удивляться – каким это образом изваяния удалось протащить через все залы музея и вынести из дворца? И главное, где в это время находилась охрана и смотрители? Еще через два часа принесли данные об инвентаризации запасников. Обнаружилось, что пропажа экспонатов здесь была впечатляющей – только картин насчитывалось несколько десятков!

Хищение национальных богатств приобретало катастрофические размеры.

Фернан Луарет нервно взглянул на часы – к тринадцати часам господин директор пригласил его на совещание, на котором он должен был докладывать о первых результатах инвентаризации. До начала оставалось три минуты, ровно столько займет дорога до дверей кабинета директора.

Сложив результаты инвентаризации в папку, Фернан заторопился по широким коридорам Лувра, гулко отзывавшимся на каждый пройденный шаг. Перед кабинетом директора главный хранитель приостановился, набираясь смелости для трудного разговора, глубоко вздохнул, как если бы намеревался ступить в колодезную воду, и, коротко постучавшись, вошел в кабинет.

Кроме директора в кабинете находился министр культуры Батист Шале, по-хозяйски рассевшийся за рабочим столом Омоля Теофиля и что-то энергично писавший на листке бумаги. Директор, расположившись по правую сторону, напоминал школьника, угодившего под строгую руку классного воспитателя.

– А вот и господин главный хранитель, – подняв голову, задорно произнес Батист Шале. – Я не ошибся в вашей должности?

Проглотив подступивший к горлу комок, Фернан Луарет ответил:

– Именно так, господин министр.

– Ну-ну, разумеется, что так. А теперь предоставьте мне данные о предварительной инвентаризации. И пару чистых листочков.

– Пожалуйста, господин министр, – протянул хранитель папку с отчетом. – Внутри есть чистые листки.

– Хорошо, разберемся, – буркнул Батист Шале.

Открыв папку, министр некоторое время, не обращая внимания на собравшихся, переворачивал листы бумаги, напечатанные на пишущей машинке, тщательно вчитываясь в них. Иногда он возвращался в начало, чтобы дотошнее изучить некоторые абзацы. По его краснощекому лицу, очерченному аккуратной пегой бородкой, невозможно было понять, какие именно чувства его обуревают. Батист Шале относился к той категории людей, что даже увольнения производят с ободряющей улыбкой. Неожиданно оторвавшись от чтения, он что-то быстро написал на листках бумаги.

– И что же это такое получается? – посмотрел он на потеющего директора. – Только по предварительной инвентаризации из залов пропало свыше трехсот экспонатов. Представляю, что будет, когда баланс подобьют окончательно. Я не силен в статистике, господа, но получается, что чуть ли не каждый двадцатый посетитель уходил из музея с экспонатом в кармане! Вот так охраняются национальные сокровища Франции! Что вы скажете на это, господин директор? Вы ведь сами говорили, что целиком ручаетесь за своих сотрудников?

– Кхм… Кхм… – откашлялся директор. – Именно так я и говорил, господин министр. Наша система охраны, как меня уверяли, едва ли не самая совершенная в Европе. Видно где-то она дала сбой…

– Да уж! – энергично воскликнул министр.

– Я со своей стороны сделаю все возможное, чтобы подобного не повторилось.

Фернан Луарет обратил внимание на то, что ему не было предложено присесть, – весьма скверное начало разговора, – и он продолжал стоять подле порога, поглядывал то на господина министра, а то на господина директора.

Министр неожиданно рассмеялся, отчего его налитые щеки мелко затряслись.

– Право, вы меня изрядно позабавили, господин Теофиль! Неужели вы всерьез думаете, что в Лувре отыщется шедевр, равный «Моне Лизе»? – Директор подавленно молчал. Неожиданно повернувшись к главному хранителю, он вдруг ободряюще спросил: – Господа, как вы думаете, что я сейчас писал на листках бумаги?

– Полагаю, что это были деловые записи об улучшении нашей охранной системы, – предположил Фернан Луарет.

– Вы всегда были проницательны, господин хранитель, но в этот раз она вас подвела. Хотя как сказать… – лукаво улыбнулся министр. – А вы что думаете, господин Теофиль?