Девятый чин - Олег Егоров

— Вы с ума сошли! — взвизгнул Герман Романович.

Все участники дуэли застыли, точно персонажи комедии «Ревизор» в ее финальном аккорде. Из оцепенения всех вывел Печорин, грохнувшийся в обморок.

Метеоров, первым придя в себя, как и подобает доктору, устремился на помощь Брусникину. Следом посыпались остальные: Кумачев, Шаманская, начинающий бутафор Геннадий и те, кто успел примчаться с вопросом: «Что случилось?».

Никита, стиснув зубы, прижимал правую ладонь к простреленному предплечью. Между пальцами его сочилась кровь. Пуля, по недосмотру забытая Лыжником в патроннике «ТТ», нашла своего героя.

— Вызовите кто-нибудь «скорую»! — Васюк, встрепенувшись, подхватил оброненные бразды правления. — Расступитесь! Дайте ему воздуха!

— Воздуха у него хоть жопой ешь. — Петр Евгеньевич скрутил носовой платок и при помощи простого карандаша по всем правилам затянул жгут выше огнестрельного ранения.

— Кость не задета? — суетился рядом Кумачев.

Рука его все еще сжимала второй пистолет, уже лишний, ибо Печорин и так не подавал признаков жизни.

— Откуда я знаю?! — рявкнул на него Петр Евгеньевич. — Я что — доктор?!

— Всем лежать, падлы! — Короткая автоматная очередь разнесла прожектор, и место дуэли пропало в сумерках. — Быстро на пол!

Команда была выполнена четко и всеми, за исключением Брусникина и Зачесова, которые залегли несколько раньше отданного приказа.

Милиция, как это принято во всех цивилизованных странах, значительно опередила «скорую помощь». Опытный начальник группы захвата еще издали приметил вооруженного моряка и моментально оценил обстановку. Одним предупредительным выстрелом он погасил иллюминацию в возможном секторе обстрела и уложил всю театральную общественность. Дальше операция завершилась молниеносно и, что особо ценно, без потерь.

— Озверели, мужики?! — Миша, придавленный натренированным коленом, услышал и ощутил, как на запястьях его сомкнулись наручники. — Не того вяжете! Вон на сцене десантник, ползучий гад!

Зачесов, самостоятельно вернувшись к жизни, совершал некое пластунское движение в сторону театральных кулис.

— Наш ранен! — крикнул боец ОМОНа, бросаясь к Никите.

— Хана тебе. — Тяжелый ботинок наступил на спину Зачесова, а ствол автомата уперся в его затылок. — За наших мы сразу кончаем! При задержании!

Под Сергеем образовалась лужа.

— Господа! Это чудовищная провокация! — Тенор Васюка прозвучал, будто глас вопиющего в пустыне, хоть и многолюдной, но арабской, где разговаривали совершенно на постороннем наречии.

— Держись, капитан! — Старший группы склонился к Брусникину и опытным глазом определил тяжесть ранения. — Кость не задета!

Последнее восклицание было обращено к бойцам отряда быстрого реагирования.

— Твой день, — сказал спецназовец, обезвредивший Зачесова.

К старшему приблизился озадаченный заместитель с двумя пистолетами системы «ТТ».

— Ты смотри, командир! Вот что значит — преступность захлестнула эстраду!

— Ясно! — Главнокомандующий забрал оружие и ястребиным взором окинул поле боя. — И кто в этом притоне отвечает?!

— Вы обязаны разобраться! — снова поднял голову голосивший в пустыне.

— Значится, ты, — кивнул Герману Романовичу начальник отряда. — Беленький, документы на стол.

Режиссер полез было во внутренний карман за удостоверением, но руку его сразу чуть ли не оторвал, а карманы выпотрошил какой-то Беленький.

— Я заслуженный деятель! — простонал Васюк. — У меня — звание!

— Это вот у него звание. — Командующий кивнул на Брусникина. — И у меня звание. А у тебя пока что — крупные неприятности.

Из глубины зрительного зала донесся невнятный шум.

— Зеленый свет хирургам! — обернувшись, скомандовал начальник.

И врачи-реаниматоры поспешили на помощь Брусникину.