Девушка ищет спонсора - Михаил Черненок

В кабинет неожиданно заглянул судмедэксперт Медников:

– Можно к вам, господин прокурор? Или зайти попозже?..

– Заходи сейчас, – с улыбкой ответил Бирюков.

– Что-то новенькое, Боря, принес? – нетерпеливо спросил Голубев.

– Угу, – присаживаясь на стул рядом с ним, кивнул Медников и достал из кармана колоду игральных карт в упаковке. – Картишки вот новые купил. Сбегай за бутылкой. Быстренько обмоем да я погадаю и скажу, кто отравил Теплоухова.

– Если бы ты по правде это сказал, я бы тебе ящик сивухи поставил.

– Сивуху не пью. От нее голова на следующий день трещит и руки трясутся. Возьми лучше экологически чистую «Смирнофф» или «Абсолют», – Медников, словно спохватившись, обвел взглядом присутствующих. – Извините, «здрасьте» забыл сказать. Наверное, помешал? Серьезный разговор перебил?

– Ты нам никогда не мешаешь, а разговор у нас один и тот же, – сказал Бирюков.

– О Теплоухове?

– И о его знакомых девушках.

– Про баб всегда интересно поговорить, – Медников покосился на Тимохину. – Ты, Лена, тоже любишь эту тему?

– Нет, Боря, не люблю.

– Зря брезгуешь. Наши медички, когда время позволяет, могут с утра до вечера перемывать косточки местных ухажерок. Какая у какой мужика отбила, какая и сколько раз с чужим мужем переспала, а кто из них и днем переночевать умеет. Очень увлекательный, сексуально-детективный разговор получается. А осведомленность о любовных похождениях у наших бабенок прямо… сокрушительная.

Тимохина, улыбнувшись, сказала Голубеву:

– Вот с кем тебе надо поговорить о загадочной женской душе.

– Русскую «Госпожу Бовари» собрался писать? – удивленно повернулся к Славе Медников. – Флобера хочешь переплюнуть?

– С классиками трудно переплевываться, – усмехнулся в ответ Слава. – Хотел у Лены узнать логику женского поведения, а она говорит, что одинаковых женщин не бывает. Каждая ведет себя по-разному.

– Лена права. Женщины – товар штучный. Чего ты ими заинтересовался на старости лет?

– Вика Солнышкина и подруга ее потерялись.

– Подруга – это грузиночка, которая учебник Вике в больницу приносила?

– Да.

– Считай, что она нашлась.

– Опять разыгрываешь?

Медников посерьезнел:

– Играю я только в подкидного дурака с соседями. А зашел в прокуратуру, чтобы сказать: полчаса назад грузиночка в аптечном киоске поликлиники купила упаковку берлидорма, процокала каблучками к автобусу на конечной остановке у больницы и уехала. Меня заинтересовало: отчего такая сочная молодка пользуется снотворно-успокоительным лекарством? Не смерть ли Теплоухова ей спать мешает?.. О чем и поспешил вам доложить.

Голубев уставился на Бирюкова:

– Игнатьич, эти таблетки перед сном часто глотает Вика Солнышкина. Значит, она где-то здесь, в райцентре, но боится выходить на люди и командировала за лекарством Кавазашвили.

– На приеме у врача грузиночка не была? – спросил судмедэксперта Бирюков.

– Нет, не была. Я своими глазами видел, как она вошла в поликлинику, поднялась на второй этаж к аптечному киоску и, купив таблетки, удалилась.

– Не обознался?

– Обижаешь, гражданин прокурор. Таких привлекательных грузинок в райцентре больше нет. Я запомнил ее с первого раза, когда с учебником к Вике прибегала. Потому сегодня и заинтересовался ею, как только увидел.

– Почему она именно в поликлинику пришла?

– В других аптечных точках райцентра берлидорма нет.

– Спасибо за ценную информацию.

– Чего там, пустяки.

– Не скромничай, Боря. Честное слово, ты молодец, – весело заговорил Голубев. – С тобой приятно общаться. Каждый раз, если не рассмешишь анекдотом, то хорошей информацией порадуешь.

– Как говорил у нас в институте Павел Иванович, жизнь смешнее анекдота, – пробурчал Медников.

– Старый профессор, любивший иносказательно задавать вопросы?

– Нет, молодой доцент. Политэкономию преподавал. Немного заикался. Тоже большой оригинал был. На лекциях – заслушаешься, а на экзаменах – ухохочешься. Особенно, когда начинал отвечать Сева Каганицкий – студент-пройдоха из нашей группы. Лекции парень слушал в пол-уха, но на зачетах всех педагогов убаюкивал словонедержанием. Одного Павла Ивановича никак не мог очаровать. Слушает тот, слушает Севину словесную молотьбу, потом вдруг: «Каганицкий, сколько п-пчела меду дает?» – «Смотря какая пчела, Павел Иванович», – мигом изворачивается Сева. Доцент показывает волосатый кулак: «Вот такая!» – «Такая, Павел Иванович, не знаю». – «Единственный вопрос, на который вы ответили п-правиль-но». Осенью пошел Сева на переэкзаменовку к доценту домой и, как всегда, начал искусно плести лапти. Доцент вроде бы одобрительно покивал и говорит: «Каганицкий, я недавно баян купил. Можно, п-пока вы отвечаете, п-поиграю?» – «Конечно, Павел Иванович, можно!» – радостно согласился Сева, рассчитывая, что под шумок зачет будет обеспечен. Взял доцент музыкальный инструмент и, вперив глаза в клавиши, начал одним пальцем давить «Во саду ли, в огороде». Сева молотил, молотил – выдохся. Доцент словно удивился: «Все, Каганицкий?» – «Все, Павел Иванович». – «Х-хорошо я играю?» – «Отлично, Павел Иванович!» – «П-приходите еще раз послушать…»

Бирюков, Тимохина и Голубев засмеялись.

– Смешно… – с упреком сказал Медников. – А Севе было не до смеха. Так и не осилил парень политэкономию. Отчислили за неуспеваемость из института.

Дверь кабинета неслышно приоткрылась. Заглянувшая секретарь-машинистка виноватым голосом проговорила:

– Извините, Антон Игнатьевич. Из Новосибирска приехала Алла Аркадьевна Солнышкина. Просит, чтобы вы срочно ее приняли…

– Пусть минуту подождет. Сейчас мы закругляемся, – ответил Бирюков.

Дверь тут же закрылась. Голубев, поднимаясь, сказал:

– Побегу в медучилище и в общежитие загляну. Авось перехвачу там Кавазашвили. Попутно предупрежу дежурного милиции на железнодорожном вокзале, чтобы смотрел в оба и, если Нино попытается улизнуть из райцентра на электричке, притормозил девоньку.

Вместе с Голубевым из кабинета вышли Тимохина и Медников. На пороге тотчас появилась Солнышкина. Как и в прошлый раз, одета она была скромно, без дорогих украшений. По-прежнему от нее исходил приятный аромат импортных духов, но лицо заметно изменилось. Вместо обаятельно-улыбчивого стало тревожно-растерянным. Под глазами появились темные круги, а в уголках глаз – морщинки, будто цветущая женщина сразу постарела на несколько лет. Тихо поздоровавшись, Алла Аркадьевна села на предложенный стул и, тяжело вздохнув, заговорила: