Девушка ищет спонсора - Михаил Черненок

– Кажется, говорила… – Нино, немного замешкавшись, вдруг словно вспомнила: – Ага, точно говорила! В тот злополучный вечер, когда перед экзаменом осталась со мной ночевать. Она хотела прийти пораньше в общежитие, но задержалась часа на полтора, наверно. Прибежала расстроенная и сказала, что где-то запропастился основной ключ. Весь дом, мол, обшарила – впустую. Пришлось закрыть дверь навесным замочком. Помню, я спросила: «Воры не залезут?» Вика отмахнулась: «Там воровать нечего».

– В какое время вы тогда уснули?

– Наверно, часов в одиннадцать. На улице уже полная темнота наступила. Когда свет в комнате выключили, за окном мрак был.

– Ночью из комнаты никто из вас не выходил?

– Я в прошлый раз уже говорила. Обе спали крепко, как убитые.

– Перед экзаменами обычно плохо спится, – усомнился Слава.

– Так мы же перед сном приняли по таблетке берлидорма. Это германское средство успокаивающего и снотворного действия. Лично я могу и без медпрепаратов заснуть, а Вика часто на ночь снотворное глотает. Ну и мне в ту ночь за компанию таблетку предложила.

– И ты не отказалась?

– А зачем?..

– Чтобы тайком вышмыгнуть из общежития и встретиться с Теплоуховым, с которым заранее договорились об этом.

В удивленно расширившихся глазах Кавазашвили появился страх. На какое-то время она будто потеряла дар речи. Придя в себя, тихо проговорила:

– У вас крыша поехала?

– Я в здравом уме и трезвой памяти, а вот вы, милые девочки, чего-то намудрили с Теплоуховым. Кого из вас Николаи Валентинович хотел свозить на Канарские острова?

– Чего-о-о?.. – Нино уставилась на Голубева растерянным взглядом и почти со слезами заговорила: – Представления не имею, где эти райские острова находятся, и никогда ни с кем туда не собиралась. Вы шутите надо мной или всерьез?..

– Шучу, – чувствуя, что допустил перегиб, сказал Слава. – Но, если без шуток, то Теплоухов действительно хотел нынче летом махнуть с подружкой на Канары.

– Не слышала об этом.

– И Вика на эту тему не говорила?

– Вика, можно сказать, с Теплоуховым никогда не общалась.

– Однако Мишаня Буфетов говорит, что осенью прошлого года она приходила к Николаю Валентиновичу домой…

– Мишаня?.. Говорит?.. – будто удивилась Нино. – Я считала, этот «шкаф» вообще говорить не умеет. Никогда вразумительного слова от него не слышала.

– Представь себе, после смерти Теплоухова заговорил…

– Ну и пусть говорит себе на здоровье. Мне от его разговорчиков ни жарко, ни холодно. А зачем Буфет на Вику плетет, не знаю.

– Где Вика сегодня ночевала?

– В общежитии, у меня в комнате.

– Когда она приехала из Новосибирска?

– Вчера в первом часу ночи, с последней электричкой.

– В это время вахтерши уже закрывают дверь…

– У нас же общежитие одноэтажное, – быстро сказала Нино. – Вика не стала будить вахтершу и постучала мне в окно. Сразу я даже перепугалась. Думала, Казбек стучится. Он таким способом с наступлением весны к девчонкам стал забираться, чтобы не платить старухам на вахте взятку за вход в общежитие. Потом чуток отодвинула штору, вижу – Вика. Открыла окошко и – нет проблем.

– Часто «таким способом» пользуетесь?

– Первый раз воспользовались. Раньше необходимости не было. Ночами допоздна, как другие девчонки, мы с Викой не бродили. А с Казбеком, который ради девок может хоть через трубу пролезть, я в общежитии не встречалась.

– Теплоухов и Казбек были знакомы?

– Откуда… Николай Валентинович до такого уровня знакомств не опускался.

– Когда ты с ним последний раз виделась?

– Уже говорила. Разбежались мы с Николаем Валентиновичем в прошлом году, перед моим поступлением в училище.

– Подскажи, как лучше отыскать Вику?

Кавазашвили опустила глаза:

– Не знаю. Она настолько сильно боится мести Азера, что, наверно, сама не знает, куда надежнее спрятаться от маньяка. Советовала ей обратиться за помощью к отцу. Он в милиции работает. Вика отмахнулась: «У папы без меня проблем по горло».

– Как же в таком состоянии она сегодня сдала экзамен на пятерку? – удивился Слава.

– Вы совсем не знаете Вику. У нее память – железная. Только раз прочитает учебник и запомнит содержание не хуже высококлассного компьютера.

– У тебя так не получается?

– В этом отношении я в подметки Вике не гожусь. Как ни стараюсь зубрить, а на экзамене – только три.

– Досадно?

– Нет. Уже привыкла к этому… – Нино тяжело вздохнула. – Работать медичкой не собираюсь. От постоянного общения с больными одуреешь запросто. Получу диплом и пойду продавщицей в коммерческий «комок».

– Туда и без диплома можно пристроиться.

– С дипломом престижней.

Голубев посмотрел на часы. Время приближалось к полудню. Нагревшийся воздух в сквере густо пропитался запахом цветущей сирени. Поумерили свой пыл разморенные теплом воробьи. От расположенного за сквером общежития неслась разухабистая магнитофонная музыка. Задорный голос певицы отчетливо выводил:

Когда был эсэсэр могуч и молод,

Когда огонь знамен стремился ввысь.

Отец мой был, как серп, а мама – молот,

Была мне наковальней эта жизнь…

После второго куплета, где песенная героиня «полюбила хулигана, не зная, что он хули-хулиган», явно нетрезвые девичьи голоса дружным скопом звонко подхватили припев:

Я, как скатерть-самобранка, погуляла и лечу,

Я – девчонка-хулиганка и другой быть не хочу…

Кавазашвили усмехнулась:

– Девки уже балдеют. Обмывать экзамен начали.

– Хочется к ним? – спросил Голубев.

– Нет, я не пью даже шампанское и пиво, которыми каждый раз пытался меня накачать Теплоухов.

– А Вика пьет?

– Никогда!

– Давай договоримся с тобой так, – сказал Слава, поднимаясь со скамейки. – Срочно разыщи Солнышкину. Передай Вике, что от Сурена Абасова и других «маньяков» мы ее убережем, но… Если Вика будет прятаться и от нас, за ее жизнь я не поручусь. Понимаешь?..

– Понимаю, да вот… где искать, не знаю.

– Если тебе дорога подруга, найдешь…

Голубев шутливо откланялся. Кавазашвили, как завороженная, долго смотрела ему вслед. Когда Слава, выйдя на обочину проезжей улицы, сел в остановленный попутный грузовик, лицо Нино стало суровым. Она задумчиво отломила от сиреневого куста цветущую веточку, вроде бы хотела ее понюхать, но тут же со злостью бросила под ноги.