Сыновья Дьявола - Клоэ Валлеран

Потому что он к тому же имеет наглость над этим смеяться!

Когда он наконец опускает меня на пол перед дверью в комнату, я с силой дую на волосы, занавесившие лицо, пока я висела вверх тормашками, и таким образом получаю возможность испепелить его взглядом.

– Почему ты себя так ведешь? Тебе не кажется, что стоит считаться и с моими желаниями?

– Нет. Только не тогда, когда они идут вразрез с тем, что для тебя лучше.

Я так ошеломлена, что у меня вырывается нервный смех.

– А! Так, значит, ты знаешь, что для меня лучше? Могу себе представить! Ты настоящий…

– Следи за словами, – обрывает он меня. – Таким красивым ртом тебе не стоило бы высказывать те бредни, что ты вбила себе в голову.

Он склоняет голову набок, и его взгляд медленно скользит по моим губам. Проходит секунда, потом вторая. Я открываю рот, но тут же закрываю его, уже не в состоянии вспомнить причину моего гнева.

– Спокойной ночи, Авалон.

Кларк отводит глаза и разворачивается, мой мозг вырывается из плена наваждения, которое только что обволакивало его как туман.

– Да иди ты к черту!

В ответ я слышу его раскатистый смех и, крайне раздраженная им, достаю из сумки ключи, чтобы открыть дверь. Мозг кипит, и мысли скачут, налетая одна на другую, представляя все в непонятном свете.

Я не успеваю закрыть за собой дверь, как в проеме вдруг появляется чья-то нога, мешая двери захлопнуться. Ботинок на этой ноге принадлежит точно не Кларку. И я с удивлением наблюдаю, как дверь распахивается от толчка нового гостя.

Парень смотрит на меня стеклянным взглядом, распространяя вокруг резкий запах алкоголя, – стоящий передо мной студент явно сильно перебрал. Его не слишком вменяемое состояние и отсутствие других людей в коридоре меня совсем не успокаивают.

– Тебе что-нибудь нужно?

Он разглядывает меня с головы до пят, и его глаза наполняются вожделением, от которого мурашки ползут по спине. Я уже размышляю о том, до чего могла бы дотянуться, чтобы в случае чего двинуть ему по голове, но он внезапно проходит в комнату, заставляя меня отскочить назад.

Сердце начинает колотиться просто с бешеной скоростью.

– Уходи отсюда!

Я говорю сухим тоном, пытаясь скрыть страх, однако невольно отступаю каждый раз, когда он делает ко мне шаг. И очень скоро упираюсь спиной в письменный стол.

Я только что вышла из больницы, и от мысли, что придется снова вернуться туда из-за изнасилования, меня тошнит. Я выжила совсем не ради этого.

Мозг лихорадочно работает, анализируя ситуацию и продумывая варианты, как выбраться из этого хренового положения, но парень наваливается на меня всем телом, и мысли теряют всякую связность.

– Отвали!

Мой кулак летит ему в челюсть. Острая боль в костяшках пальцев заставляет меня поморщиться. К сожалению, парень даже не шелохнулся от неожиданности. Он мерзко хихикает, а потом бросает на меня решительный взгляд, и это усиливает мою панику – что, мне казалось, уже невозможно.

Его губы стремительно присасываются к моей шее, а руки начинают шарить по моему телу. Меня чуть не выворачивает. Я вырываюсь, пытаясь оттолкнуть его, но чем больше сопротивляюсь, тем сильнее он на меня наваливается. В уголках глаз закипают слезы, и я вижу все как в тумане. Когда его рука касается моей промежности, я кричу от ужаса и громко зову на помощь. В напрасной надежде освободиться пытаюсь его укусить. И тогда он с такой силой швыряет меня об стену, что на несколько бесконечных секунд у меня перехватывает дыхание.

– Пожалуйста… не надо…

Но он снова набрасывается на меня. Он трогает, гладит, целует мое тело, отнимая тем самым у меня право быть его хозяйкой. Это не только гнусное надругательство над моим телом, но и осквернение моей души.

Когда он уже готовится сунуть руку мне в шорты, я собираю последние силы, чтобы как следует засадить каблуком ему в ступню. Вопя и ругаясь от боли, он выпускает меня из рук.

– Тебе не надо было этого делать!

Он влепляет мне пощечину такой силы, что у меня звенит в ушах и из глаз сыплются искры. Я всхлипываю от боли, плачу и умоляю его прекратить. Но он принимается за свое и присасывается своим ртом к моему. Ноги у меня слабеют, но он удерживает меня на весу, прижимая к своему телу. У меня больше нет сил бороться с ним, нет сил даже кричать. И тогда я перестаю сопротивляться. Я не сопротивляюсь, когда он хватает мои волосы и откидывает их назад. Не сопротивляюсь, когда его язык пробует мою кожу. Я чувствую опустошение. Я больше не слышу, не думаю, не дышу и не живу. Я чувствую, как душа покидает мое тело и мое сознание улетает в какой-то другой, менее жестокий мир.

Внезапно мои колени с силой стукаются об пол, а потом я нащупываю его и руками. Проходит несколько долгих секунд, прежде чем я осознаю, что больше не чувствую тела парня, давящего на меня своим весом. Больше нет ни его рук, ни его рта, ни его языка на моей коже.

И здесь Кларк.

Он прижимает моего обидчика к стене, а потом вкладывает всю свою силу в мощный удар. Кровь фонтаном брызжет из носа студента, а его голова с закрытыми глазами безвольно падает набок.

– Я отобью у тебя охоту прикасаться к ней даже пальцем!

Его ледяной, зловещий голос будто исходит прямо из бездн Хельхейма[19], предвещая все, что связано с тем миром, – неизбежное возмездие. И пути назад уже нет.

Кларк хватает своей огромной ручищей парня за лицо и вбивает его голову в стену, а затем удары следуют один за другим с все нарастающей жестокостью.

Я наблюдаю эту сцену так, будто на самом деле меня здесь нет – как если бы какая-то пелена отделяла меня от происходящего. Звуки доносятся до меня каким-то эхом. Я не способна ни двигаться, ни говорить, и еще меньше – перестать плакать.

Пол вокруг залит кровью. Поддерживая обмякшее тело уже потерявшего сознание студента, Кларк нещадно молотит его. Бьет его все сильнее. Он хочет добить парня – стремление к уничтожению чувствуется в каждом из нанесенных Кларком апперкотов.

Мои мысли снова приходят в движение, и в сознании звучит тревожный звонок.

– Кларк… – умоляю я его, всхлипывая.

Он не слышит меня, он не останавливается. Лицо парня уже неузнаваемо: оно все распухло и залито кровью.

– Кларк!

Мой голос его не урезонивает, однако ситуация становится критической. Не знаю, откуда у меня берутся силы, но я кричу во всю глотку:

– КЛАРК, ТЫ ЖЕ ЕГО УБЬЕШЬ!

Он наконец отпускает безвольное тело студента, которое валится на пол, в лужу крови, а затем резко поворачивается ко мне с помраченным от ненависти взглядом.

– НЕ СМЕЙ ЕГО ЗАЩИЩАТЬ!

– ДА Я ЗА ТЕБЯ ВОЛНУЮСЬ!

Непроизвольный всхлип сотрясает все мое тело.

– Я не хочу, чтобы ты попал в тюрьму…

Взгляд Кларка тут же смягчается, и впервые в жизни мне удается его расшифровать. Он испытывает сильное чувство вины.

– Оставайся здесь и никому не открывай.

Я мотаю головой, еще больше заливаясь слезами.

– Умоляю тебя, только не уходи! Только не уходи, только не уходи, только не уходи…

В ту же секунду Кларк бросается ко мне и, подняв с пола, бережно укладывает на кровать. Он берет мое лицо в ладони – прохладные и нежные, не желающие мне зла. Его зеленые глаза выдают его беспокойство.

– Я тебе обещаю, что вернусь, Авалон. Я уберу его из твоей комнаты и потом вернусь за тобой, окей?

От его слов мои рыдания постепенно стихают, и мне удается кивнуть ему в ответ. Он не отрывает от меня взгляда, явно не решаясь оставить меня одну, но в конце концов что-то сердито бормочет и отворачивается. Затем он с невероятной легкостью поднимает парня с пола, берет мои ключи и выходит из комнаты, позаботившись о том, чтобы закрыть за собой