Вдова на один день - Алексей Макеев

– Судя по твоему тону, я просто бесчувственное бревно, – заметил Гуров.

– Это Марии лучше знать, – хохотнул Крячко, который даже в такие минуты не мог удержаться от своих хохм, и ловко увернулся от запущенного в него Гуровым старого ботинка, валявшегося на столе, – видимо, того самого вещдока, который он пытался подсунуть эксперту.

Олеся подъехала очень быстро, прямо к моргу. Она сама настояла на том, чтобы приехать сразу туда. Едва завидев Гурова, девушка шагнула ему навстречу. Ее нельзя было назвать эффектной: длинные русые волосы небрежно собраны в хвост, простенькие джинсы, маечка… Личико худенькое, черты мелкие. Выделялись лишь большие светлые глаза, и именно в них таилось нечто, заставляющее понимать, что девушка очень красива – неяркой, спокойной красотой, не бросающейся в глаза.

– Здравствуйте! – проговорила она торопливо. – Вы Лев Иванович Гуров? Полковник Крячко сказал, что вы будете меня ждать…

– Совершенно верно, – подтвердил Лев, внимательно глядя на девушку.

Та заметно волновалась, выглядела возбужденной и постоянно теребила в руках сумочку.

– Тогда пойдемте, – она схватила его за рукав, увлекая к дверям морга. – Мне хочется поскорее развеять ваши подозрения!

– Какие? – не понял Гуров.

– Ну вы же уверены, что там, – она кивнула на дверь, – находится Аркадий? Так вот, это не так!

– Я, собственно, не совсем в этом уверен, – осторожно проговорил Гуров. – Но почему вы думаете, что это не он?

– Потому что он жив! – с простодушной, обезоруживающей убежденностью ответила девушка. – Ну пойдемте же!

И она почти бегом взбежала на крыльцо морга. Гуров последовал за ней, внутри обогнал и первым прошел в кабинет патологоанатома. Тот не стал их задерживать, быстро провел в комнату, где хранились тела, подошел к одному из них и, покосившись на стоявшую за спиной Гурова Олесю, отдернул простыню. Сам с равнодушным видом отошел в сторону, бросив:

– Смотрите!

Олеся сделала шаг вперед, вгляделась… Лицо ее побелело, и без того огромные глаза еще сильнее расширились. Казалось, все лицо состоит только из них. В глазах было написано неверие, недоумение и нежелание примириться с увиденным. Глядя на девушку, Гуров уже понял, что ошибалась она, а не полиция… Со скрытой тревогой он наблюдал за ней. Олеся покачала головой, зажмурилась, словно не веря своим глазам, потом снова взглянула на тело.

– Не может быть… – одними губами прошептала она и покачнулась. Гуров едва успел подхватить ее. – Она же говорила, что он жив! – вдруг со стоном выкрикнула Олеся, после чего стала оседать на пол…

Нашатырный спирт, поднесенный Гуровым к ее носу, и инъекция, произведенная патологоанатомом, сделали свое дело: Олеся вскоре пришла в себя. Гуров видел, что она находится в крайне удрученном состоянии, и подумал, не отправить ли девушку в больницу. Однако та наотрез отказалась туда ехать.

– Мне нужно домой. Мне нужно побыть одной, чтобы прийти в себя, – твердила она, и взгляд у нее был как у зомби.

Гуров вздохнул. О том, чтобы допрашивать сейчас девушку, не могло быть и речи. Полковник даже вызвался отвезти ее домой, поскольку отпускать одну просто боялся. Олеся не спорила, она вообще словно впала в какой-то ступор. Машинально продиктовав свой адрес, она села на заднее сиденье машины Гурова и замерла с отрешенным видом.

Ведя машину, Гуров периодически поглядывал на нее в зеркало. Через некоторое время он решился задать один вопрос.

– Простите, Олеся, – негромко, но твердо произнес он. – Я понимаю ваше состояние, но и вы поймите меня. Ведь речь идет о серьезном преступлении.

– Я слушаю, – рассеянно отозвалась Олеся.

– Вот вы все время были уверены в том, что ваш муж жив. Конечно, такой мыслью должна себя подбадривать любая любящая женщина. Но в морге вы сказали: «Она же говорила, что он жив!» Я хотел бы знать, кого вы имели в виду?

Олеся немного очнулась от своих мыслей. Глядя перед собой, она ответила:

– Это одна ясновидящая. После того как Аркадий исчез, я обратилась к ясновидящей. Я и раньше к ней обращалась по различным вопросам, и она всегда помогала мне. Ее предсказания были правдивы, всегда. И когда я показала ей фотографию Аркадия, она уверенно заявила, что он жив. Она никогда еще не подводила меня, поэтому я и не сомневалась.

– Вот как? А имя этой ясновидящей вы назвать можете?

– Милослава, – автоматически произнесла Олеся.

– Ну, это мне мало о чем говорит, – осторожно заметил Гуров.

– У нее офис на Солженицына, в районе Таганки. Там вывеска крупными буквами – «Милослава». А зачем вам она?

– Возможно, придется пообщаться с ней, – сказал сыщик.

– Какое теперь все это имеет значение? – пожала плечами Олеся. – Человека же все равно не вернуть!

– Но необходимо найти того, кто его убил, – мягко напомнил Гуров.

По безжизненному выражению лица Олеси он понял, что ее совершенно это не волнует.

«Оригинальная особа, – подумал он. – Кажется, ее изумление от того, что муж мертв, было неподдельным. Невозможно сыграть так безупречно. Но нужно ли мне это? Возможно, достаточно рассказать Орлову о том, что стало известно за сегодня, и он передаст это дело другому. Кстати, раз уж Крячко занимался поисками пропавшего Заволокина, не логично ли, чтобы он занялся и поисками его убийцы?»

В управлении Гуров первым делом направился к Орлову. Там же сидел и Крячко, которого генерал-лейтенант за отсутствием Гурова пытал на предмет подробностей гибели Заволокина. И, судя по всему, подробности эти генерал-лейтенанту не нравились.

При появлении Гурова разговор смолк, и две пары глаз уставились на него. В глазах Орлова читалось облегчение: он всегда относился к Гурову как к некоей палочке-выручалочке, которая сработает в самых сложных ситуациях. Сейчас у Орлова, признаться, голова шла кругом. Еще находясь под впечатлением от беседы с министром – к счастью, не грозящей дисциплинарными взысканиями, – Орлов вынужден был переключаться на дело о Заволокине. Немного придя в себя от первоначальной растерянности, он принялся было мысленно ругать себя на чем свет стоит за то, что поддался порыву и послал в Хорошаево Гурова, тогда как мог посоветовать Черниговскому обратиться в местную полицию.

Потом, поразмыслив хорошенько, Орлов пришел к выводу, что это дело так или иначе повисло бы на нем, поскольку уже числилось за Главком, только в несколько иной форме: заявление об исчезновении мужа Олеся Заволокина вручила Крячко уже месяц назад. Так что теперь оно, плавно трансформировавшись в дело об убийстве, вернулось туда, где и началось. Орлову оставалось лишь определиться, кому его поручить – Гурову, Крячко или обоим вместе. Признаться, нагружать Гурова еще и этим делом казалось Орлову не совсем справедливым: ведь он и так поручил ему разбираться с утопленниками, то есть с происшествиями, официально не находившимися в разработке. И сейчас Орлов с нетерпением ждал, что скажет полковник.