Час печали - Т. Джефферсон Паркер

В этот вечер Хесс засиделся на работе допоздна. Он долго разговаривал по телефону с заведующим кафедры патологоанатомии местного колледжа, пытаясь уточнить кое-какие детали насчет саней, формалина и исчезнувших женщин.

Брайтон, нечасто появлявшийся в департаменте по воскресеньям, прошел мимо стола Хесса и махнул ему рукой. Тим в этот момент прощался с заведующим кафедрой и обсуждал время их предстоящей встречи. Повесив трубку, он отправился в кабинет Брайтона, где тот уже ждал его. Босс закрыл за ним дверь.

– Еще три сумочки?! – возмущенно спросил Брайтон.

– Две точно. Может, и третья. Ее содержимое утеряно.

– Он занимается этим уже в течение двух лет?

– Вроде того. Первая женщина пропала двадцать шесть месяцев назад. У нее были неполадки с автомобилем. Угадайте, где в последний раз видели другую? В магазине.

– Боже праведный! Утром ничего нового не узнали? Никакого прорыва не наметилось? – Брайтон предложил Хессу сесть в кресло, стоящее напротив рабочего стола.

– Нет. – Хесс сел.

– Он действует весьма осторожно и аккуратно, не так ли?

– Думаю, он использует хлороформ, чтобы жертва потеряла сознание. Один из наших ребят узнал запах в машине. Также в салоне остались следы борьбы, но не слишком активной.

– Может, Гильяму удастся взять кровь на анализ и установить в ней наличие хлороформа?

– Вряд ли. Хлороформ очень быстро распадается, и его уже не найдешь в крови. К тому же образцы, обнаруженные нами, не вполне пригодны для подобного исследования. Есть еще новость: мы полагаем, преступник водит большой фургон серебристого цвета с разным рисунком протекторов шин. Пожалуй, на сегодняшний день эта информация является ключевой.

– Господи Иисусе! Тим, на его счету шесть жертв!

Брайтон откинулся на стуле и скрестил руки. Он был довольно тучным мужчиной с простоватым лицом, но в глазах его светился холодный огонек расчетливого ума. Хессу нравилась манера Брайта управлять своими подчиненными и то, как он мило скрывает свое стремление к власти.

Хесс слабо представлял себе, как шериф проводит свое свободное время. Он лишь слышал, что, как и многие другие высокопоставленные работники правоохранительных органов, Брайтон владел приличной собственностью: имел свой загородный особняк, то ли в Вайоминге, то ли в Монтане. Хесс редко бывал у босса дома, никогда не был приглашен на ужин, никуда не ходил с шерифом вне рабочего времени, говорил в основном о делах и не знал имен его жены и детей. Брайтон вообще не распространялся о семье в присутствии Хесса. Для подобных разговоров были другие, "семейные" сотрудники, у которых, как и у самого Брайта, подрастали дети. Говоря о своем потомстве, люди словно объединялись в особую касту, путь к которой был закрыт для Хесса. Все его браки были бездетными и заканчивались разводами, и в конце концов он остался совсем один.

Жизнь часто сводила Хесса с людьми, похожими на него, с теми, кто пытался понять происходящее, но продолжал делать ошибки. Он постоянно либо зализывал раны после очередного неудачного романа, либо искал новую женщину. Хесс каждый раз собирался начать все с чистого листа, но планы его не осуществлялись. На работе знали о несостоявшейся личной жизни Хесса, поэтому относились к нему несколько иначе, чем к примерным семейным людям. Хесс прекрасно понимал, что нужно бороться с эгоизмом, если хочешь ужиться с женщиной или с коллективом. Иначе тебя будут считать опасным чужаком. Семейный человек понятен для окружающих, он такой же, "как все", и это подчеркивает его достоинства и подтверждает способность к самопожертвованию.

Хесс не хотел детей в браке с Барбарой, которая мечтала о ребенке. Тогда он был слишком молод и ценил свободу. Мир представлялся Хессу большим, и он многого ждал от жизни. Казалось, она еще впереди и рано взваливать на себя семейные обязанности. Конечно, он бросил Барбару по глупости, но понял это слишком поздно. Муки совести побудили Хесса оставить ей все имущество.

В тридцать лет Хесс начал подумывать о ребенке, но его вторая супруга, Лотти, наслаждалась своей молодостью и независимостью. В результате они расстались, просто разошлись, без скандалов и особых сожалений. Хесса тогда очень поразило, как быстро пролетели десять лет. Годы бежали, словно мгновения.

Он снова задумался о потомстве, женившись на Джоанне. Ему стукнуло сорок пять, и отцовский инстинкт обострился до предела. Хесс желал теперь оставить что-то после себя, дать жизнь новому существу. Он даже начал приглядываться к чужим детишкам, размышлять о подходящем имени для маленького, мечтал о том, как будет держать на руках сына или дочку. А еще вспоминал своих племянников и племянниц, мать и отца. Хесс постепенно преодолевал эгоизм и менялся в лучшую сторону.