Отмычка от разбитого сердца - Наталья Александрова

— Точно? — переспросил Николай и понял ужасную бестактность своего вопроса.

Женщина взглянула на него молча, испуганно — и вдруг пошла к дверям.

Участковый шел следом, боясь хоть звуком нарушить молчание.

Она вышла из дома, потом на улицу и, не оборачиваясь, пошла к краю поселка. Николай закрыл за собой калитку и пошел за сгорбленной женщиной, уже догадываясь, куда она направляется.

Его догадка подтвердилась: она шла к поселковому кладбищу.

Миновав ворота, пройдя мимо маленькой часовни, из которой доносились приглушенные звуки службы, она пошла по узкой пыльной дорожке между двумя рядами могил и наконец остановилась перед скромным деревянным крестом.

На этом кресте была прикреплена фотография, точно такая же, как в комнате на комоде.

Под этой фотографией было вырезано имя — Никодим Прохоров. И две даты — рождения и смерти.

— Здравствуй, Коденька! — проговорила женщина. — Вот он спрашивает — точно ли ты умер. А я и сама-то не знаю, не могу поверить, хоть и видела тебя мертвого…

— Простите… — проговорил Николай и тихонько ушел, оставив женщину наедине с ее горем.

Ясно было только одно: преступник пользовался документами умершего Никодима Прохорова. Как уж он раздобыл чужой паспорт, украл либо беспечный Никодим потерял его по пьяному делу, а тот нашел, сейчас неизвестно. Но только и эта слабая ниточка оборвалась.

Надежда проснулась рано утром от пения не в меру шустрой птички. Сквозь тюлевую кружевную занавеску был виден кусочек голубого неба, в городе оно никогда не бывает таким чистым.

— Надь, а Надь! — кричала Люська снизу. — Работяги сказывали — уже брусника пошла, ты бы сходила на ближнее болото, а я сварю…

При слове «болото» в голове у Надежды всплыли вчерашние умозаключения. Глубокой ночью она легла спать с благой мыслью — с утра пораньше открыться во всем участковому. Он просто по должности обязан ее выслушать.

— Некогда мне по болотам шастать! — отрезала она. — Николай когда сегодня будет?

— А тебе зачем? — тут же ощетинилась Люська. — Какая у тебя до него надобность?

— Да так… — Надежда отвернулась от жгучих Люськиных глаз, — поговорить надо…

— Не о чем вам разговаривать! — строго сказала Люська. — Он сюда не для того ездит, чтобы разговоры разговаривать с посторонними женщинами!

«Вот дура!» — беззлобно подумала Надежда.

Участкового не было целый день. И только к вечеру, когда Надежда, поддавшись на Люськины уговоры, собирала недалеко от дома бруснику, послышался стрекот мотоцикла.

Надежда бросила старухин расписной туесок и резвой ланью скакнула на дорожку. И выскочила прямо перед мотоциклом, да так неожиданно, что участковый едва успел затормозить.

— Надежда, да ты одурела совсем! — рассердился он. — Скачешь под колеса прямо как коза горная!

Надежда не обиделась — и верно, сама виновата, подошла ближе, бормоча слова извинения.

— Ладно, я, конечно, тоже проворонил, замотался совсем, в глазах от усталости темно, — признался Николай, — с утра в Выборг, потом в городе был…

— Узнал что-нибудь? — нерешительно спросила Надежда. — Есть новости в деле с маньяком?

— Может, и есть, только посторонним про это знать не положено, — строго сказал Николай.

— Ну хоть нашли его? — Надежда проявляла настойчивость.

— Да не нашли, какое там, — Николай с досадой махнул рукой, — в этом деле такая петрушка получается! Устал я, Надя, сил нет! После поговорим!

— Да я не из пустого любопытства спрашиваю! — заторопилась Надежда, опасаясь, что участковый на этом прервет разговор. — Мне бы поговорить с тобой, Николай, нужно как раз по этому делу. Только без Люси.

— А что с Люсей? — насторожился Николай.

— Да ничего с твоей Люськой не случилось! — Надежда повысила голос. — И бабка в порядке, снова в маразм впала, а так — ничего! И собака даже поправилась! Ты будешь меня слушать или нет?

— Ну, ладно, давай излагай, — участковый тяжело вздохнул и слез с мотоцикла.

— Уж извини, Николай Иваныч, — Надежда оглянулась по сторонам и подошла ближе, — я тут подумала немного над всеми жертвами, что пять лет назад были, и вот что получилось…

Видя искорки недоверия в глазах участкового, Надежда заторопилась и, для большей наглядности, попыталась изобразить свои мысли прутиком на дороге.

— Елизаветино поле, так? — втолковывала Надежда. — Потом идет Егерская тропа…

Надо отдать должное капитану Черенкову — дело о Выборгском маньяке пятилетней давности он помнил наизусть. Однако сегодня участковый был не в лучшей форме — очень устал за день, поэтому доходило до него с трудом. И только было дошли до Куликова болота и в глазах капитана появилось понимание, как вдруг над ними раздался гневный голос Люськи:

— Это что же вы, заразы, тут делаете, хотела бы я знать?

Люська была в своем праве. Щеки ее пылали, глаза горели волчьим зеленым светом, вся она была как раскаленная плита. Люська не стала тратить время даром, воинственно размахивая костылем, она устремилась на Надежду.

— Паразитка! — орала она. — Тебя в дом пустили, по-хорошему отнеслись, а ты вон что устроила? Мужиков чужих отбивать вздумала? Думаешь, я не понимаю, зачем ты его с утра караулишь?

Надежда обежала мотоцикл, Люська все же была не слишком подвижна из-за сломанной ноги, очнувшийся Николай схватил ее сзади за плечи.

— Люська, ты чего, совсем офонарела? — Надежда представила, как ситуация выглядит со стороны и ей стало смешно. — Угомонись… сама подумай…

— Люсь, да ты чего? — вторил Николай. — Мы совсем по другому делу…

— Знаю я, по какому вы делу! — орала Люська. — Совсем уже стыд потеряла! Да в твои годы о душе думать надо! А она туда же, к чужому мужику лезет!

Такого оскорбления Надежда стерпеть не могла. Ладно бы еще за дело, а то — так просто!

— Ишь, прилетела, симулянтка несчастная! — заорала она. — «Надя, сходи туда, принеси то, сделай это, мне на ножку не наступить»! А сама ходит прекрасно, да еще и драться может! Никакая нога у нее не болит, придуривается она, чтобы не работать, филонит! Попроси у меня еще что-нибудь — фиг получишь!

Люська пыхтела и вырывалась из крепких рук участкового. В пылу драки они опрокинули туесок с брусникой, отчего Надежда окончательно озверела и вцепилась Люське в волосы. Прием был нечестный, поскольку Люську за руки держал Николай. От боли и от обиды Люська так заорала, что прибежал ее Шарик и, не разобравшись в ситуации, цапнул Надежду за ногу. То есть попытался это сделать. Надежда от неожиданности немного ослабила хватку, тогда участковый оттолкнул ее и пихнул Люську в коляску.

— После поговорим! — бросил он, не оглянувшись.