Игра вслепую - Лэй Цзюнь

– Мати, ты ведь еще не ела, верно? – Я встал, пошатываясь. – Сегодня мне вдруг ужасно захотелось пиццы. Пойдем вместе? А это я оставлю на вечер.

– Прости, – Матильда заколебалась. – Я бы с радостью, но сегодня в «БМВ» проходит лекция по промышленному дизайну, и мне нужно успеть туда в течение получаса…

– Ясно. – Мне пришлось снова сесть. – Конечно, ты не можешь ее пропустить.

Матильда мечтала стать промышленным дизайнером, а ее целью было спроектировать суперкар номер один в мире.

– Извини, – она снова извинилась.

– Ничего. Здорово, когда знаешь, чего хочешь от жизни.

– А ты? Определился со специальностью в университете?

– Ни малейшей идеи… но в любом случае это будет не связано с дизайном, – с насмешкой сказал я.

– Хм, а я думала, ты, вероятно, собираешься изучать финансы…

– С чего ты это взяла?

– Ты же фон Виттштейн, в вашей семье всегда кто-то этим занимается… К тому же если иметь дело только с цифрами, то, даже если не видишь, это не страшно, правда?

– Полагаю, моему отцу понравилась бы эта идея, – отмахнулся я.

– Может, тебе стоит поговорить с Карлом? – довольно серьезно предложила Матильда. – Кажется, он еще и активный член какого-то университетского братства…

– Разве твоя лекция не скоро начнется? – Не в силах больше терпеть, я дал понять, что ей пора уходить.

Матильда вскрикнула «ой» и пулей вылетела из комнаты.

Я обмяк в кресле, позволяя этому едкому масляному запаху атаковать мое обоняние. Как же так – эти ребята, почти мои ровесники, казалось, уже нашли свои цели в жизни…

Недавнее письмо от матушки Хэ принесло большую новость: Лэлэ поступила на режиссерский факультет Пекинской киноакадемии. Она стала десятой студенткой из нашего приюта, и в каждой строке письма сквозила гордость. «Видимо, в будущем китайское кино будет в основном трагичным», – шутили мы тогда с Ясмин.

Вскоре после смерти отца Мартина пришло время матушке Чжан уходить на пенсию. Матушка Хэ взяла на себя управление приютом – и почти сразу же возобновилась наша прерванная почти на год переписка.

Первое письмо пришло по почте. Содержание, конечно, было на китайском, я мог его прочитать, но не видел, а Ясмин видела, но не могла понять. Нам пришлось обратиться за помощью к Илань, но та была занята уходом за своим недавно родившимся ребенком и не могла отлучиться, поэтому прислала свою помощницу по хозяйству – тоже китайскую студентку, жившую в Мюнхене.

В ответном письме я оставил наши с Ясмин адреса электронной почты. С тех пор матушка Хэ писала нам по электронке. Я слушал ее письма через программу преобразования текста в речь и переводил для Ясмин, а ответы писал только я один.

– Сисси, Сисси…

Услышав мой зов, Элизабет тут же подбежала и стала тереться мордой о мои колени.

– Держи, это тебе.

Я поднес коробку с едой навынос к ее носу. Элизабет сначала осторожно понюхала пару раз, затем неохотно взяла коробку в пасть и медленно пошла обратно в угол комнаты. У нее были все основания для разочарования – этот обед явно не шел ни в какое сравнение с тарелкой ароматного сухого корма. «Ее вкус куда безупречнее, чем у многих людей», – подумал я.

Голод по-прежнему терзал мои внутренности, но, к сожалению, аппетит полностью исчез. Я снова открыл книгу, лежавшую под рукой, надеясь погрузиться в мир романа.

Я выпрямился и открыл главу, в которой раскрывалась загадка…

Глава 21

Ах да… В этой главе я наконец собрался раскрыть правду о том деле.

Одна лишь эта мысль вызвала у меня мурашки по коже. Рассвет только брезжил… нет, возможно, еще и не рассвело; впрочем, для меня это не имело никакой разницы. Прохладный ветерок поднимал пыль, шелестели сухие ветки кустов. Петух, обычно кукарекающий точно по расписанию, сейчас, похоже, еще спал.

Я сидел во дворе гостиницы. Старый стол передо мной по-прежнему был столь же жалок и хлипок, а выступающий корень старого дерева на прочном табурете из вяза находился на своем привычном месте. На самом деле с момента моего последнего визита прошло всего несколько дней, но обстановка здесь вызывала сильное чувство ностальгии.

Стол и табуреты расставила А-Сян. После этого она открыла ворота переднего двора и исчезла в утренних просторах Лёссового плато. А вернувшись, так испугалась, что чуть не выронила корзину с едой.

– Доброе утро, мисс А-Сян, – спокойно улыбнулся я.

– Как… – она запнулась, – то есть вы…

Очень жаль, вздохнул я про себя, что не могу увидеть выражение ее лица.

– Если б ты не вернулась, я точно умер бы с голоду. – Я взял корзину из ее рук, чтобы избежать возможных происшествий. – Отлично, сегодня тоже ютяо…

А-Сян застыла на месте, словно истукан. Я, не церемонясь, вытащил из корзины одну ютяо и принялся уплетать ее.

– Очень вкусно… – проговорил я с набитым ртом. – Мисс А-Сян, не могла бы ты позвать тетю Де спуститься позавтракать? И пожалуйста, не забудь приготовить для нее бутылку апельсинового сока.

Словно я произнес некое заклинание призыва, со стороны лестницы донесся торопливый топот, и появилась Вэнь Юде.

– Доброе утро, тетя Де. – Моя улыбка стала еще шире. – Давно мы так не завтракали…

Вэнь Юде молча села на свободную табуретку рядом.

– Бутылку апельсинового сока, – повторил я А-Сян, – а мне, как обычно, соевое молоко.

Она немного помедлила, затем медленно удалилась.

– Ты… – начала Вэнь Юде, – ты что, вообще не спал прошлой ночью?

– Если говорить о том, что я не спал всю ночь, – ответил я, зевнув во весь рот, – лучше сказать, что только прошлой ночью я наконец-то проснулся.

В этот момент вернувшаяся А-Сян поставила передо мной большую пиалу и налила туда свежеприготовленное соевое молоко.

– Благодаря чему, – продолжил я, – я наконец понял суть этого дела…

Порция соевого молока с шумным плеском пролилась на стол. Я поспешно отодвинулся вместе с табуреткой, но на меня все же попало несколько капель горячей жидкости. К счастью, к тому моменту молоко уже слегка остыло.

– Простите, – растерянно извинилась А-Сян, – я принесу полотенце…

– Мисс А-Сян, не беспокойся, – остановил ее я. – Пожалуйста, останься и послушай мои рассуждения.

– Я… – А-Сян, казалось, хотела отказаться, но не могла найти предлога. Она производила впечатление крайне смущенного человека.

– Раз так, – выручила ее Вэнь Юде, – А-Сян, садись. Тогда, А-Бэнь,