Игра вслепую - Лэй Цзюнь

Я почти не пил красного вина и никогда не интересовался модными журналами, о которых она говорила. Однако в оценке запахов я был довольно основателен.

– Пахнет хорошо, – объективно оценил я, – куда лучше, чем тот запах гари, что исходит от Сяо Я.

Как и следовало ожидать, это тут же вызвало бурный протест Ясмин.

– Бен, ты просто ужасен! Это запах краски для волос…

– Запах краски для волос?!

Только тогда Сяо Я осознала, что проговорилась, но поздно было сожалеть о сказанном, и она решила стоять на своем:

– Не делай из мухи слона. Это же временная краска для волос – смоется, когда вымою голову.

– Зачем? – с болью в сердце спросил я. – Зачем тебе это?

– А почему тебя это так беспокоит? – парировала Ясмин. – Ты же даже не… – Она резко проглотила оставшиеся слова.

– У китайцев должны быть черные волосы, – упрямо сказал я.

– Хм… Карлу, во всяком случае, нравится.

Кажется, что-то пылающее рвануло из груди прямо в голову.

– Ты все еще встречаешься с тем типом по фамилии Мюллер?

– Да. А что не так?

– Этот тип использует тебя. Его главная цель – просто втереться в доверие к папе.

– Как забавно, – язвительно ответила Ясмин. – Потому что сам папа такого никогда не говорил.

– Мати, – в отчаянии попросил я подкрепления, – не могла бы ты сказать Ясмин, что ей следует перестать встречаться с тем типом по фамилии Мюллер?

– Конечно. Сяо Я, тебе не стоит встречаться с Карлом, – с серьезным видом сказала Матильда. Как раз когда я подумал, что она надежный союзник, Матильда добавила: – Тогда я смогу воспользоваться моментом и забрать его себе.

Обе девушки захихикали.

– Прости, Бен, но он и вправду красавчик… – Матильда театрально вздохнула. – А ты все время заставлял меня ждать.

– Бен, – после смеха гнев Ясмин, казалось, немного поутих, – почему ты непременно вмешиваешься в то, с кем я дружу?

– Потому что ты моя сестра, – проговорил я сквозь зубы. – Я не могу позволить такому типу причинить тебе вред.

– Оставим в стороне личность Карла, – сказала Ясмин. – Даже если он таков, как ты говоришь, с чего ты взял, что он сможет причинить мне вред?

– Э-э… – Я на мгновение запнулся.

– Ты думаешь, мы, девушки, не можем защитить себя?

– О? – Матильда подлила масла в огонь. – Так ли это?

– Я точно не это имел в виду. – Я начал беспомощно оправдываться. Такое чувство, будто я невольно сам загнал себя в тупик.

– Вспомни-ка, – Ясмин почувствовала свое преимущество, – разве не тебя самого когда-то довела до слез маленькая девочка?

– Звучит как забавная история, – усмехнулась Матильда.

– Я не плакал, – мрачно сказал я. – При этом мне тогда было всего четыре года.

– Да, ты не расплакался, – поправилась Ясмин. – Однако ее изначальным намерением было заставить тебя заплакать… Мати, угадаешь почему? В то время все мы жили в приюте, и ту девочку звали…

Глава 23

– Давно не виделись, Лэлэ, – я повернулся к ней. – Или ты хочешь, чтобы я продолжал называть тебя «мисс А-Сян»?

Девушка, сидевшая напротив, не отреагировала. Но я мог представить ее растерянный вид, такой же, как много лет назад в то утро на Праздник фонарей.

– Поэтому тетя Де и придумала мотив для «А-Сян из гостевого дома» в деле Сяо Гуана, чтобы я относился к ней с подозрением и между нами возникла отчужденность. – Я снова повернулся к сотруднице Интерпола: – Если б мы стали ближе и она случайно обронила бы «А-Да», тогда все усилия пошли бы насмарку.

Вэнь Юде отхлебнула апельсинового сока, не выражая ни согласия, ни несогласия.

– Одна мысль, которая никак не дает мне покоя: ты прекрасно знала происхождение имени Фэн Вэйбэнь и, естественно, должна была быть хорошо знакома с моими способностями. Раз так, как же ты могла совершить такую грубую ошибку, позволив мне учуять запах пороха и раскрыть твою личность?

– Что тут странного? – самокритично признала она. – Я не могу просчитать все.

– Возможно, это действительно так. Но я считаю более вероятным, что перед приходом в наш дом ты намеренно зашла в тир и воспользовалась оружием, чтобы оставить на себе следы пороха, и истинная цель этого была лишь одна – избавить себя от необходимости тут же разоблачать свою ложь.

– С какой стати мне это делать? – Она была так же невозмутима, как и тогда.

– Верно. Обычно ложь, предназначенная для разоблачения, немыслима – никто не станет делать лишнего. Однако существует одно исключение… Мне потребовалось очень, очень много времени, чтобы наконец это понять. Чтобы скрыть другую ложь!

«Дать иллюзию победы, чтобы противник сам пришел к ошибочному выводу». Этот прием Вэнь Юде уже не раз практиковала. В тот день, когда я один за другим указывал на ее промахи, упоенный радостью победы в битве умов, я, сам того не ведая, угодил в более глубокую ловушку. Само собой разумеется, перед встречей Вэнь Юде полностью изучила мой характер, поэтому она ничуть не боялась разозлить меня – стоило лишь бросить приманку в виде разрешения расследовать дело, и я точно не смог бы отказаться от ее сопровождения. Фактически, поскольку авиакомпании не принимают незрячих пассажиров в одиночку, у меня не было другого выбора. Нет, правильнее сказать, у меня отняли другой выбор. Потому что другой человек, который изначально мог бы сопровождать меня в Китай, был заранее отправлен на южноамериканский континент, в совершенно противоположном направлении.

– Раз так, – спокойно сказала Вэнь Юде, – тогда почему бы тебе не сказать, в чем же заключается эта так называемая ложь?

Я сжал кулак и пару раз легко стукнул по столу; ножки под ним тут же издали зловещий скрип.

– Например, этот стол, – я снова поднял грубую фарфоровую пиалу, – и эта пиала, и табуретка, на которой я сижу, и эти три двора один над другим, и эти пещерные дома, и эта гостиница, и вся эта деревня… Всё здесь – одна сплошная чудовищная ложь.

Едва прозвучали эти слова, несчастный стол издал последний стон и с грохотом рухнул вместе с едой, стоявшей на нем, словно наконец освободился от груза древнего проклятия.

– Это вообще не деревня, где живет семья Сяо Гуана. – Я поднял уцелевшую пустую пиалу. – Это декорация, построенная по указанию семьи фон Виттштейн и поставленная самой Лэлэ.

Закулисными организаторами всего этого, конечно, были Герберт и Мари фон