Госпожа трех гаремов - Евгений Сухов

Весной, в самое половодье, когда водой была залита вся пойма, от черемисского князя пришла весть, что урусские струги идут вниз по Волге и скоро будут у стен Казани. Но до столицы они не дошли. Флот остановился у Круглой горы, и урусская армия расположилась здесь лагерем.

Второй гонец прибыл в Казань через несколько дней, он встал на колени перед Сююн-Бике и рассказал все, что видел:

— Шах-Али высадился со своими уланами на Круглой горе, а с ним стрельцы урусского царя Ивана. Их очень много! Они привезли с собой пушки, пищали, в бочках порох, а затем стали ставить город!..

Брови красавицы гневно дрогнули:

— А что же сделал черемисский мурза Махмутек, чтобы прогнать со своих земель неверных?!

Гонец остался стоять на коленях перед величием Сююн-Бике. Он смотрел на ее расшитые бисером туфли, красные атласные шаровары и не мог набраться мужества, чтобы посмотреть ей в лицо.

Наконец гонец осмелился распрямить спину.

— Мурза Махмутек встретил урусов недалеко от Круглой горы. Но что он мог сделать против них с одними только стрелами?! Мурза Махмутек вынужден был уступить свою землю!

— Но почему же он не позвал на помощь других мурз? — хмурилась бике.

— Ты же знаешь, ханум, что Круглая гора проклята Аллахом и не много найдется охотников, чтобы ступить на нее! Там обитают шайтаны, и каждый из мусульман, кто ступит на эту землю, после своей смерти тотчас попадает в ад!

— Ступай! — махнула рукой Сююн-Бике.

Гонец пятился на коленях, потом уже у самой двери поднялся на ноги и, поклонившись ханум, вышел.

В тот же день в ханском дворце состоялся совет, где присутствовали все казанские карачи. Сумел подняться с постели и больной Кулшериф. Поддерживаемый имамами, он вошел в зал.

— Да хранит тебя Аллах еще многие и многие годы, уважаемый сеид! Здравствуй долгие годы, Кулшериф! — приветствовали его карачи.

— Аллах акбар! — отвечал сеид. — Мир дому вашему!

Вслед за ним в сопровождении Кучака вошла и Сююн-Бике.

Карачи дружно поднялись со своих мест. Казанская госпожа села на трон. Следом за ней удобно расселись на подушках и карачи. Кучак сел подле Сююн-Бике. Карачи переглянулись: «Пройдет время, и улан захочет со ступеней трона перебраться на его сиденье!»

Первым заговорил Кучак:

— Надо выбить гяуров с Круглой горы! Они строят на нашей земле город.

Казанцы напряженно молчали. Каждый думал об одном: «Он уже мнит себя ханом и осмеливается говорить раньше своей госпожи! Это сегодня… А что же будет завтра?! Вот уже и Казанскую землю он называет своей!»

Кучак обвел присутствующих цепким взглядом. Карачи умело отводили глаза в сторону. Только Кулшериф смотрел прямо перед собой. «Ничто не страшит, кроме суда Всевышнего!»

А улан, не замечая общей настороженности, продолжил:

— Гяуров сейчас много, но когда они построят город, то их будет еще больше!

Кучак встретил взгляд сеида, и ему сделалось не по себе. Некоторое время они смотрели друг на друга, и улан, преодолевая внутреннюю дрожь, спросил:

— Ты что-то хотел сказать, уважаемый сеид?

— Да, хочу! Не забывайте, мусульмане, что эта земля проклята! И каждый, кто на нее ступит, не сможет замолить этот грех даже в аду!

— Но от Круглой горы полдня пути до Казани! Мы вынуждены будем отбить у царя Ивана эту гору, иначе нам несдобровать! — настаивал улан.

— Гяуры не задержатся там! — резко возражал Кулшериф. — Вот увидите, правоверные, Аллах пошлет на них свой гнев! Он уничтожит их корабли, разметает по Казанской земле бревна, которые они привезли с собой, а их самих уничтожит!

— Ты заблуждаешься, Кулшериф, ничего такого не произойдет! Они построят на Круглой горе город, и Казани придет конец! Но что скажет Сююн-Бике? — повернулся Кучак к повелительнице.

— Я не хотела бы нарушить казанских обычаев, — негромко заговорила ханум. — Но у нас нет другого выхода, мы должны отправить воинство на Круглую гору, даже в том случае, если там каждый камень проклят Аллахом.

Она поднялась со своего места и, ни с кем не прощаясь, вышла. В наступившей тишине зашуршали ее атласные одежды.