Кукла на качелях - Дороти Иден

Несмотря па спешку, Люк заглянул в свою контору, чтобы сделать несколько телефонных звонков. Он сказал, что они очень срочные, и нельзя звонить из телефонной будки. Эбби пришлось сдерживать нетерпение и вести беседу с мисс Аткинсон.

— Как поживает ваша мать? — спросила она автоматически.

— Совсем неплохо, спасибо, миссис Фиарон. Мы только что купили телевизор, и она обожает его. Самое главное, что у нее все в порядке с головой. Она так же хорошо соображает, как любой, в два раза ее моложе.

Совсем другие мать и дочь, подумала Эбби. Мод Корт не смогла так хорошо приспособиться. Да и ее мать в маразме. Среди остальных причин это могло вызвать пристрастие к наркотикам. Бедная Мод, попавшая в ловушку между своей совестью и непреодолимым желанием…

— Надеюсь, что вы хорошо провели уик-энд, миссис Фиарон, — оживленно продолжала мисс Аткинсои. — Что вы думаете о нашей дикой природе?

— Она производит неизгладимое впечатление.

— Неизгладимое, да. По как люди там выживают? Эбби подавила нервный смешок. Появился Люк, оживленный и уверенный.

— Мы уходим, мисс Аткинсон. Постарайтесь всех ублажить. Я вернусь к нормальной работе завтра. Сегодня у нас с Эбби срочные дела.

Мисс Аткинсон вернулась к своей пишущей машинке со скучающим безразличием.

— Несмотря на все волнения, — прошептала Эбби, — этот уик-энд оказался лучше, чем, если бы я провела его с мисс Аткинсон и ее матерью у телевизора. Нам надо спешить, Люк.

К ее удивлению, он беззаботно сказал:

— Сначала мы позавтракаем.

— Ленч?!

— Не будь такой нетерпеливой. Я не тратил время зря, разговаривая по телефону. Милтон должен уехать в больницу около половины третьего. Я хочу появиться как раз тогда, когда он будет готов: одет, а его вещи сложены.

— Но Дэйдр?

— Я знаю. Тут ничего нельзя сделать, — лицо Люка было напряженным. — Нам следует исходить из того, что все, что с нею случилось, уже случилось. Следующие два часа не будут решающими.

— Ты хочешь сказать — ночью или рано утром? — Люк сжал ее руку:

— Не думай о плохом. Ее просто спрятали где-то, чтобы она не болтала лишнего. Возможно, с ее отцом. Вот, что я думаю. Так что давай выпьем кофе или что-нибудь покрепче, если ты не хочешь есть. А ты можешь еще что-нибудь рассказать мне о том дне, когда думала, что Мэри толкает кресло с Милтоном. Именно в тот день нас ограбили, не так ли?

Они поговорили об этом и других вещах. Эбби выкурила несколько сигарет и умудрилась съесть сэндвич, запив его кофе. Ожидание казалось бесконечным. Но там, где раньше их вела ее интуиция, теперь господствовал здравый смысл Люка.

Они спланировали встречу с Моффатами. Когда, наконец, они остановились перед старым серым домом, похожим на ящерицу, распластавшуюся на солнце, оба были внешне совершенно спокойны.

Кто-то наблюдал за ними, как обычно, потому что дверь открылась прежде, чем Люк зазвонил в колокольчик.

Появилась Мэри, одетая в льняной костюм, еще более бледная и нервная, чем обычно.

— Боже, Люк. Вы не на работе? Что-нибудь случилось?

— Ничего, кроме моих плохих манер. Эбби сказала, что я должен был предложить отвезти Милтона в больницу, так что я специально для этого вернулся домой.

— И забрать Дэйдр из школы, — добавила Эбби. — Я должна была вспомнить об этом еще утром.

Мэри попятилась, прикрывая дверь:

— Вообще-то в этом нет необходимости. Милтон предпочитает, чтобы я отвезла его, что всегда и делаю. Он на этом настаивает. Он ненавидит суету. Вы знаете это. А Дэйдр…

— Эбби, это вы? Эббп, вы знаете, что случилось? О, дорогая, это был такой шок для меня, — миссис Моффат спешила вниз по лестнице, призрачно звеня бусами и шлепая тапочками.

— Лола увезла Дэйдр в пансион. Не сказав ни слова никому из нас. Похоже, что она все устроила некоторое время назад и думала, что таким образом избежит сцен прощания. Вы знаете, как Лола и Милтон ненавидят сцены. Не думаю, правда, что Дэйдр бы устроила сцепу. Она не трусиха, благослови ее Бог. И теперь, когда Милтон уезжает в больницу, в доме будет так тихо. Это ужасно.

— Заткнитесь, мама, — оборвал ее Милтон. — Вы знаете, кто устроил бы сцену из-за отъезда Дэйдр. Вы!

Милтон выкатил свое кресло в холл. Он был одет в темно-серый костюм со строгим темным галстуком. До пояса он выглядит как преуспевающий бизнесмен, подумала Эбби, один из тех, кого шофер везет в город или аэропорт. Плед покрывал ноги.

— Я неделями говорил, что Дэйдр нужно отправить в пансион, — продолжал он. — Она совершенно отбилась от рук. И не о чем теперь болтать.

Его выпуклые серые глаза остановились на Эбби:

— Дэйдр не нужно сочувствие. Она его не понимает.

— Что вы сделали с ребенком? — спросила Эбби очень тихо.

Она почувствовала ладонь Люка на своей руке и сдержалась. Миссис Моффат снова сумбурно заговорила:

— Она в пансионе, Эбби. Действительно. По крайней мере…

— А я подвезу вас в больницу, Милтон, — сказал Люк. — Я не приму отказ. И прошу прощения за то, что не предложил это раньше. Что это за больница?

— Вам сказали, что я предпочитаю пользоваться услугами жены. Спасибо, — произнес Милтон сдавленным голосом.

Мэри вышла вперед.

— Милтон действительно так хочет. Он ненавидит, когда другие люди видят его беспомощность.

— Но не я же, — сказал Люк. — Я не другие люди. Я месяцами был с вами. Конечно, вы тоже поедете, Мэри, чтобы показывать мне дорогу. Мы берем инвалидное кресло?

— Ну конечно, — огромные испуганные глаза Мэри искали глаза мужа. — Мы не можем обойтись без него. Его нужно поднимать, — ее голос замер, когда она следила, как Люк пересекал холл, чтобы встать за креслом Милтона, готовый толкать его.

Милтон повернулся. Его глаза смотрели странно и яростно.

— Убери руки от кресла! Я сказал тебе, что нечего суетиться.

— Извините, — сказал Люк. Он отошел, и его рука случайно сорвала плед, покрывавший пару ног в безупречных брюках и начищенных кожаных туфлях. Люк удивленно посмотрел на Милтона.

— И как далеко вы собирались идти?

— Черт тебя возьми, не смейся надо мной!

— Он не желает носить тапочки, — запротестовала Мэри, задыхаясь от волнения. — Он говорит, что это уж слишком.

Лицо Милтона напряглось от гнева.

— Ты неуклюжий идиот! Ты можешь не задевать мое самолюбие?

— Извините, — снова сказал Люк и посмотрел на свои часы.