Все стороны злосчастной медали - Иван Дмитриев

— Н-нет, — растерянно произнес я, — Был какой-то треск. Я думал, это ворота гаража хрустят от ветра.

Полицейский смотрел на меня, как на идиота, не умеющего врать.

— А когда вы это слышали?

— Ну, может быть, минут десять назад, — назвал я точное время.

— Если потребуется дать показания, вы сможете повторить то же?

— Да, конечно. А что случилось?

— Ваши соседи заявили о стрельбе на улице.

— Ужасно, — ответил я, сделав озабоченное лицо, — Безопасно ли сейчас?

— Мы опрашиваем людей из всех домов в округе. До утра советую закрыть все двери и окна.

— Спасибо.

— Всего доброго.

Я закрыл дверь и, наверно, побелел. Нас с Гансом могли накрыть, будь мы еще медленнее. Надеюсь, он доедет без проблем.

На всякий случай я написал ему сообщение: "Позвони, когда закончишь". И даже получил ответ в виде: "Ок". Пожалуй, пока всё в порядке.

— Кто это был? — спросила Эрика, когда я вошел в кухню.

— Распространитель литературы. Мы мило поболтали, но я ничего не купил, — ответил я с серьезным видом.

— Кстати, что за шум был?

— Железный мусорный бак соседей снесло ветром и ударило об гараж, — придумал я.

— Довольно громко, — отметила Эрика.

— Мы и сами испугались, — ляпнул я про себя и Ганса.

— Кто "мы"?

— Я и моё воображение. Дай вот этот кусок, — показал я.

Оставшийся вечер прошел спокойно.

Утром я проснулся от того, что Эрика растолкала меня едва ли не с криком.

— Вставай, вставай же, мне нужны объяснения!

— А? Что? Чего так рано?

— Сколько ты меня еще будешь обманывать?

— В смысле? — я сел на кровать и уставился на Эрику, которая, судя по внешнему виду, успела уже выйти на улицу.

— Что это? — она показала гильзу.

— Гильза.

— Да ладно? — спросила, нахмурившись.

— В чем дело? — ответил я вопросом и попытался её обнять, но она отпрянула.

— Ты убил его! Убил! Я так и знала! — кричала она, ударяя меня своими кулачками в грудь.

— Что ты, Эрика, нет, — безуспешно пытался исправить ситуацию я, намеренно подставляя тело под удар.

— Убирайся! — вскрикнула она, вдруг перестав меня бить.

— Что?

— Я не хочу тебя видеть. Убийца! — рыдая, произнесла она.

Я сидел в полном оцепенении. До меня наконец дошла мысль, что она могла его любить. А я? Что со мной тогда? Очередной, уже последний, удар достиг моей ключицы, и Эрика замерла, сидя на кровати и опустив голову.

— Уходи, — говорила она сквозь слёзы, — Пожалуйста.

Я не знаю, что было со мной в тот момент. Я механически встал, надел брюки, футболку и бросил:

— Мой номер ты знаешь.

После этого я забрал телефон, куртку и вышел вон. На улице было холодно, и снег лежал всё так же тяжело. Я был зол, очень зол. Пройдя десяток домов вбок, я набрал номер Ганса и почти крикнул:

— Ну что?!

— И тебе привет. Какой-то ты злой. Дело в шляпе. Точнее, в печи.

— И я еще после этого злой. Можешь меня забрать?

— Откуда?

— Угол Вингроад и… Блин, недалеко от дома Эрики, на пересечении с проспектом. Еще тут кафе.

— Найдемся.

— Жду.

Я нервно выключил звонок и зашел в кафе.

— Двойной американо, — сказал я, положив сколько-то денег перед барменом.

У барной стойки сидел незнакомец, который повернул голову в мою сторону и долго пристально смотрел. Я не мог этого не заметить и нервно прикрикнул:

— Чего?!

— Ничего… — ответил незнакомец и уткнулся в свой пивной бокал.

Я забрал кофе и вышел на улицу. Просто потому, что не мог сидеть на одном месте.

Ганс приехал через пару минут. Я сел в теплый салон его машины и сказал:

— Мне кажется, я нихрена уже не ориентируюсь в жизни.

— Что не так? — спросил Ганс.

— Она выгнала меня.

— Кто?

— Эрика, блин! Ты совсем тормозишь.

— Извини, было чем заняться ночью. Помиритесь.

— Надеюсь. У нее будто крыша поехала. Увидела гильзу и давай психовать…

— Гильзу? — напряженно спросил Ганс, перестав выворачивать на дорогу.

— Да, причем твою. Она обвинила меня в том, что я убил её милого мужа, который её бил. Ты слышишь, бил её, черт возьми!