Все стороны злосчастной медали - Иван Дмитриев

— Давай остынь уже, — сказал Ганс, включив аварийку, — Она не пойдет в полицию?

— Эрика? Не знаю… Не должна. Погоди, и что мы сделаем, если пойдет?

— Это уже тебе решать, — многозначительно ответил Ганс, — Лучше бы вы скорее помирились.

— Так всё удобно складывалось. Не знаю, что с ней.

Мы уехали с Гансом к нему. Конечной точкой маршрута была однокомнатная квартира неподалеку от центра города.

— Ты здесь живешь? — поинтересовался я.

— Снимаю в связи с недавними событиями. Не хочу светиться, нужно быть осторожным.

— Умно, — ответил я, проходя в кухню.

— Чай будешь? — спросил Ганс.

— А давай, тем более, что я, кажется, оставил кофе в машине.

— Ну, рассказывай, что там у вас, — сказал он, проводя какие-то манипуляции с мешочками и заварочным чайником.

— Да что рассказывать… Она любит меня, я это понимаю. А ведет себя, как ребенок. Что ты делаешь?

— Сейчас, погоди.

Ганс заварил чай и спустя пару минут поставил на стол две чашки.

— Попробуй, — сказал он.

— Немного кисло, — ответил я, отпивая необычный напиток, — Что это за ерунда?

— Сам ты ерунда. Это барбарис с мятой.

— Ну ты чаедел. Открой фирму по продаже этого чуда. Так и представил: "Барбарисный мир Ганси". И два метра с добродушной улыбкой под колпаком. Хаха, точно.

— Понял, больше тебе не налью. Странный ты становишься. Ну так что там дальше?

— Ганс, это ведь не главная тема сейчас. Что с Бранном?

— Знал бы я. Этим рулит Вертен. Как нам иначе выйти на него?

— И что, какие новости?

— Никаких. Вертен пропал.

— Как так?

— Ну вот так. Я заезжал, но его не было дома. Звонил — не отвечает.

— Когда это было?

— Сегодня, с самого утра, как закончил.

— Странно, — говорил я, наполняя желудок чаем, — Ты не боишься, что всё пойдет не по плану?

— Как ты видишь, мы не у меня дома.

— Дерьмовая история, если честно.

Мы допили чай, и Ганс позволил остаться у него на некоторое время. Мы почти не выходили из квартиры. Два раза Ганс приносил пакеты с едой. Один раз даже с готовой. На следующий день он сказал мне:

— Ты бы съездил, извинился что ли.

— Перед Эрикой?

— Ну да. Хотя за такое извиняться… тоже грубо.

— Я не знаю, что говорить даже. Заигрались мы.

— Можешь взять машину. Я буду дома, если что.

Через пятнадцать минут после этого я уже ехал к дому Эрики с цветами. Раньше часто приходилось извиняться почти просто так. Теперь говорить вообще было нечего. "Я убил его во благо"? Бред.

Я подошел к дверям, собираясь с мыслями. Позади всё так же стоял её транспорт, перед гаражом находилась "БМВ". Никто не ответил на дверной звонок. Никто не захотел открывать на стук. Я обошел дом кругом, заглядывая в окна, и, кажется, внутри не было никакого движения. Я вытащил телефон и лихорадочно набрал номер Ганса.

— Её нет дома!

— Ну, подожди. Может, она в магазине.

— Я думаю, дела куда хуже. Что, если причастен Бранн?

Ганс помолчал.

— Заедь за мной.

— Возьми такси, — бросил я, назвав адрес Эрики.

И вот мы уже вместе стояли у пустого, как мне казалось, дома.

— Ну да, как-то тихо, — сказал Ганс.

— Что будем делать?

— Есть задняя дверь?

— Да, пойдем.

Мы обошли дом и оказались на втором крыльце, которое было куда меньше по размерам и располагалось сбоку.

— Будем надеяться, сигнализации нет, — произнес Ганс и в два счета выломал дверь своим массивным плечом.

Внутри действительно никого не было. Интерьер был тем же, что и два дня назад. Я прошел на кухню. Все приборы были на месте. Гостиная была той же. Я поднялся наверх и с первых же шагов по спальне заметил, наконец, разницу. Шкаф был открыт, и все вещи покинули свои места. Все её вещи.

Я спустился вниз и сказал Гансу, который рассматривал фотографии:

— Всё ясно, она уехала.

— Сбежала?

— Вроде того. Шкаф выворочен.

— Сочувствую. Звонил?

— А зачем? Она не возьмет.

— Как знаешь.

Мы снова оказались на улице, и я произнес:

— Мне бы побыть одному. Ты долго сегодня не ляжешь?

— Разбудишь, если что.

— Прошвырнусь по барам.

— Аккуратнее. Пистолет с собой?

— Угу.

— Тогда до встречи. Попробую найти Вертена.

Мы разошлись, и меня понесло в то самое кафе на Вингроад. Сев в самом углу зала, я долго пялился в окно, где туда-сюда мелькали машины и люди. Ощущение того, что я пропускаю что-то важное, прочно засело в моей голове. Что я пропускал, я не знал. И всё же от несделанного становилось грустно.

Принесли меню, и я заказал стейк и пиво. Чуть позже я пойму, что мне нужно что-то покрепче, но пока я сидел и просто смотрел в окно. Почему всё происходит именно так? Когда-то я бросил этот город, добился чего-то на другом континенте, и вот я снова здесь. И снова те же люди, отчасти те же проблемы. От чего я тогда бежал? От самого себя, наверно. Это постоянная, глупая гонка, соревнование с собою из прошлого. Сейчас, когда из высоких зеркал людных мест или ванной комнаты на меня смотрит Леонард Фишер пятнадцатилетней давности, он спрашивает: "Эй, чего ты добился?" Я же в последнее время привык отвечать просто: "Заткнись". Работает.

Мне принесли зажаристый стейк, который на вкус оказался не хуже Мёртвого моря по проценту соли. Я подозвал официанта, спросил, что это за новый способ портить настроение клиентам, и стал ждать новый. Пиво кончилось, новый стейк начался. Покончив с ним, я заказал виски, потому что разговор с самим собой походил бы на сумасшествие, а я хотел молчать и думать. Перед тем, как мне принесли большую бутылку жидкости ярко-деревянного цвета, я заметил, что все столики вокруг чудесным образом освободились, и только за одним сидел странный тип, сквозь газету наблюдавший за мной. Я бы, конечно, последовал утреннему опыту срываться на незнакомцев, но вовремя заметил, что другое крыло кафе тоже начинало пустеть. Официант вежливо просил людей покидать их столики. У входной двери расположился еще один плечистый парень. Я допил стакан и незаметно осмотрелся. Всего их было трое, и по кафе они расположились треугольником.

Так я понял, что меня будут брать.