Киллер из шкафа - Андрей Ильин

Генерал Трофимов стоял по стойке «смирно». В собственном кабинете стоял. Возле ведомственной «вертушки». По которой абоненты ниже, чем в звании генерал-лейтенантов, не звонили. А выше хоть и редко, но случалось. Как и сейчас случилось.

— Ты чем это там занимаешься? А? Степаныч, — порыкивал в трубку недовольный начальственный басок. — У тебя что, своих дел мало, что ты чужие собираешь? Если мало — так ты скажи. Я тебе по старой памяти подсоблю, подброшу. Чтобы ты от безделья не маялся...

— Я не вполне понимаю, что вы имеете в виду, товарищ генерал.

— Я много что имею. И много что в виду! Чтобы ты наконец понял! Чтобы запомнил. И впредь анархию во вверенных тебе подразделениях не разводил...

— Но, товарищ генерал...

— Молчи и слушай! Начальство слушать положено! С благоговейным вниманием. Понял?

— Понял.

— Ну вот и слушай. И вникай. Мне на тебя уже второй сигнал пришел. Насчет того, что занимаешься не имеющими непосредственного отношения к твоим обязанностям делами. Что берешь на себя больше, чем положено. Какие-то сугубо милицейские дела перепроверяешь. Ориентировки. Народ по командировкам рассылаешь на казенные деньги. Дорогу официальному следствию перебегаешь. На хрена тебе чужая головная боль сдалась? За каким ты в дела милиции лезешь? Причем так лезешь, что от дна до самых верхов муть поднимаешь. Ну что тебе спокойно не живется? Пусть они сами в своем дерьме копаются.

— Разрешите доложить, товарищ генерал?

— Что доложить?

— Что я не считаю расследуемое мною дело чисто милицейским. Что там, по моему мнению, присутствует вполне конкретный интерес органов государственной безопасности.

— Какой интерес?

— Я не готов ответить на этот вопрос. Работа по делу еще ведется.

— Значит, они правы. Значит, все-таки ведется?

— Так точно, ведется. Но без ущерба для плановой работы отдела. Плановая работа в данном случае не страдает.

— А финансы?

— Расходная часть не превышает пределы утвержденных финансовым отделом смет.

— А если они ревизию на тебя нашлют?

— Пусть присылают. Все мои финансовые документы в полном порядке. Дебет равен кредиту.

— А самодеятельность тем не менее разводишь? На какие, интересно знать, шиши? Мертвые души сексотов по левым договорам оплачиваешь? Или взятки берешь?

— Никак нет. Работы ведутся исключительно на личные сбережения личного состава и выручку от сданных пустых бутылок из-под выпитой казенной минералки, накопившихся в отделе за последние десять лет. Могу представить справку из пункта приема стеклотары.

— Значит, говоришь, изыскиваешь внутренние резервы?

— Изыскиваю. По мере сил.

— Стаханов невидимого фронта?

— Так точно! А вы, вместо того чтобы поощрить отдел за инициативность и умение за одни и те же деньги сделать два дела, устраиваете разнос.

— Если бы я устраивал разнос, тебя бы разнесло. Я всего лишь провожу разъяснительную работу среди старшего офицерского состава.

А что касается проявленной на местах инициативы, так ты ею сильно не козыряй. Не те времена. Инициатива нынче наказуема больше, чем нерадивость. Нынче следует копать в ту сторону, куда приказали копать. Не отклоняясь ни на сантиметр. Чтобы случаем чьих-нибудь интересов не зацепить. Усек?

— Так точно, товарищ генерал.

— А раз усек, кончай свою самодеятельность и, как говорится, сосредоточься на текущих делах и повышении боевой и политической подготовки личного состава...

— Я не согласен, товарищ генерал. По моему мнению, это дело перспективное...

— Кого интересует твое мнение. Равно как и мое мнение. Сказано тебе — отставить, значит, отставить! Пусть его те, кому положено, распутывают. Нам своей мигрени довольно. Понял меня?

— Так точно.

— Напиши рапорт на мое имя с объяснениями по поводу несанкционированного расследования. Ну, мол, в ходе утвержденных работ была отработана не имеющая отношения к делу тупиковая версия... Ну, ты сам знаешь. И приготовь для передачи в МВД все материалы по делу. Все, что ты там накопал. Коллегам помогать надо.

— Но, товарищ генерал...

— Все. Разговор окончен. Рапорт и дело ко мне на стол завтра, не позднее тринадцати ноль-ноль! Не слышу?

— Есть рапорт и дело к тринадцати ноль-ноль.

— Вот так-то лучше. И прекращай свою анархию на местах. Мы и так все тут на волоске новой реорганизации висим. Того и гляди оборвемся. Так что ты не раскачивайся. Не нагружай веревку. За которую все мы держимся. Расслабься. И лучше об очередном звании думай, выслуге, пенсии и выходном пособии. А не о мифических, за которые с тебя никто не спросит, делах. О будущем думай. И о близких, которым кушать надо. Каждый день. Думай!..

«Вертушка» замолкла. Генерал Трофимов выругался. Вслух.

Какая же это, интересно знать, сволочь пытается ухватить его за кадык? Своя или посторонняя? Кто генералу информацию в клюве принес? Кто сигнал дал?

Кто-нибудь из обиженных своих, которым больше прочих надо, рапорт накропал? А генерал, болеющий за теплое кресло под своей задницей, перестраховался и прижал его к ногтю.

Или из верхнего эшелона МВД надавили? Или не из МВД, а откуда-нибудь еще?

Кому выгодно его из дела убрать? Откуда ветер дует?

И что теперь делать, чтобы волков накормить и овец уберечь? Что?..

— К вам майор Проскурин. Пропустить?

— Давай.

— Товарищ генерал...

— Здравствуй, майор. У тебя новости?