Сервис с летальным исходом - Нина Васина

Подъехала новая компания на мотоциклах, девушка показала рукой на одну пару и скрылась. Фундик догрыз леденец, осматривая мужчину — здоровяка с конским хвостом на голове и колышущимися при ходьбе ляжками. У женщины были светлые волосы и красные сапожки на каблуках.

Фундик попал в клуб через грузовой люк у служебного входа в бар.

Пара, на которую ему указала несчастная девушка, распалась. Оказавшись в огромном ангаре, в грохоте музыки и странном цветном чаду, Фундик повел интересующего его человека легко и незаметно. Никто не обращал на него внимания, через пять минут его мелькающая между огромными татуированными бицепсами кепка выплыла в коридор, и он оказался у туалетов.

Порывшись в шкафчике уборщика, выбрал ершик на длинной ручке и решительно отправился с ним в женский туалет.

Он шел, сгорбившись, низко опустив голову, прямым ходом к батарее под окном.

Стайка девушек у зеркала с разноцветными “ирокезами” на выбритых головах встретила его появление удивленным гулом. Фундик крутил кран в батарее, пока не потекла тонкая струйка воды, и стал сосредоточенно тыкать в разные места металлическим концом ершика, многозначительно при этом хмыкая.

Потом он вежливо стучался в кабинки и, если там никого не было, заходил, дергал кнопку слива и внимательно наблюдал, как вода омывает загаженный фаянс. После чего присаживался на корточки, стучал ершиком по трубе, хмыкал и шел к следующей кабинке.

Вода из батареи потихоньку заливала пол.

В третьей кабинке дверь была заперта, и он выслушал удивленный нецензурный возглас.

Из последних двух кабинок девушки вышли при нем и сразу же бросились к зеркалу, не обращая внимания на убогого “сантехника”.

Вода уже мешала топтаться, разглядывать себя со всех сторон и просто стоять и обмениваться впечатлениями. Туалет пустел, и никто больше не заходил, потому что Фундик повесил на дверь табличку “ремонт”, а после последнего малинового “ирокеза” вообще просунул в ручку двери швабру.

После этого он подошел к третьей от окна кабинке, присел, убедился, что на ногах сидящей невидимой ему женщины те самые красные “казачки”. Фундик осмотрел дверь. Обычный кусок пластика. Двумя ударами ноги он выбил крепление шпингалета и осмотрел сидящий на унитазе “объект”.

Никаких цветных причесок, ни намека на татуировки на удивленном лице блондинки, ее причастность к рокерскому клубу выдавала только длинная металлическая цепочка поверх кожаного красного пиджака в талию.

Чтобы посидеть с удовольствием, дама застелила крышку унитаза половиной газеты с комиксами, а другую половину она изучала, иногда прожигая особенно понравившиеся места кончиком тлеющей сигареты.

Фундик снял кепку и вытер ею лицо.

Блондинка смотрела на него спокойно, затушила сигарету о кафель стены и стала комкать газету. Когда она бросила комок на пол, в руке у нее оказалась отвертка.

На отвертку Фундик никак не отреагировал, достал из кепки небольшую цветную фотографию и показал блондинке.

— Знаешь ее?

Блондинке помешали спущенные джинсы. Если бы не эта малость, быть бы Фундику проткнутым в паху, потому что именно броском вниз женщина его очень удивила. Он успел отшатнуться, ударил ее чуть ниже затылка ребром ладони и вынес на мокрый пол.

Убедившись, что вода уже протекла под дверью в коридор, закрыл кран батареи, присел над женщиной и потрогал пульс на шее.

— Я жду, — напомнил он, когда она открыла глаза.

— Я ее видела только мертвой, — сглотнув, прошептала женщина.

— Насколько мертвой?

— Насколько может быть мертвой задушенная женщина.

— Ты ее трогала?

— Она лежала на кровати, мне пришлось затолкать тело в шкаф, потому что в дом нагрянули гости, а я еще не успела ничего убрать. Она была совершенно точно мертвой.

— Насколько точно?

— Она была в дерьме! — закричала блондинка и попробовала встать.

— Где?

— Заказ в пригороде. Подмоклово, Московская, двадцать два.

— Кто?

— Объявление в газете.

— Текст?

— “Учительница пения для глухонемых приглашает настройщика инструмента”, номер абонента. В почтовом ящике был конверт с адресом, фотографией мужчины и кодом сейфа, где я должна была взять деньги после работы.

— Вместо мужчины оказалась убитая женщина? — Фундик говорил тихо, он сидел, покачиваясь, на корточках и жестом показал блондинке, что она может опираться на локти, но вставать нельзя.

— Мужчина оказался живой. И не в себе. Пришлось…

— Чем?

— Отверткой.

— Что входит в обязанности настройщика?

— Полная очистка.

— Кислота в ванной? — тихо спросил Фундик.

Женщина внимательно посмотрела влажными глазами, и Фундик увидел, как ее зрачки заливает страх.

— Ты давно работаешь с “Учительницей пения”?

— Три года.

— Видела ее?

— Да.

— Это она? — Фундик опять показал фотографию.

— Нет, это любовница ее мужа. Я думаю, это “Учительница” ее задушила.

Фундик задумался, покачиваясь.

От страха женщина стала нервничать и много говорить.

— До этой недели я никогда ее не видела, хотя мы работаем уже почти три года вместе. Объявление в газете, номер ящика или телефона, деньги — всегда на месте работы. Иногда мы подолгу разговаривали по телефону, обычный женский треп о хороших местах отдыха, о тряпках и косметике. У нее был свой кодекс чести, а я за дополнительные деньги иногда марала руки. В камере хранения Ленинградского вокзала она дважды оставляла для меня “премиальные”, первый раз это был металлический чемодан для профессиональных нужд, второй — ключи от машины.

— Где этот чемодан?

— Сейчас — в ее доме.

— Где этот дом?

— Там же, Московская, двадцать два! — блондинка удивилась, и удивление на минуту прогнало страх. — Я же вам говорю, она заказала своего мужа, а когда я пришла работать, в доме уже лежала задушенная женщина, та самая, с вашей фотографии! Мне пришлось использовать резервный запас кислоты…

— Ты хочешь сказать, что “Учительница пения” сейчас находится в доме двадцать два по Московской?

— Сейчас — не знаю, но четыре дня назад…

— Ты ее видела?

— Да. Она выругала меня за потерю чемодана, разрешила забрать деньги из сейфа, потому что в тот день мне так и не удалось это сделать…

— Ты ее узнаешь, если увидишь?