Сикстинский заговор - Филипп Ванденберг

Еллинек замялся:

– Вы преданы Беллини, монсеньор?

– Что значит – предан? Я на его стороне, если вы это имеете в виду. И к тому есть основания.

Кардинал поднял глаза.

– Вы же знаете, – продолжал Штиклер, – Ватикан – это уменьшенная модель государства, со своим правительством, своими партиями, поддерживающими отношения или стремящимися оттеснить друг друга. У одних больше власти, у других – меньше. Здесь есть покладистые люди, приятные и неприятные, опасные и безобидные. Ошибочно было бы полагать, что в Ватикане царят благочестие и смирение. Я служил при трех запах и знаю, о чем говорю. От смирения до преступного безумия всего пара шагов. Порой забывают, что курия состоит из людей, а не из святых.

– При чем здесь Беллини? – спросил Еллинек.

Монсеньор помолчал и затем ответил:

– Я доверяю вам, господин кардинал. Я вынужден это делать лишь потому, что у нас, кажется, общие враги. Беллини – глава группировки, которая уверена в том, что Джанпаоло убили, и, вопреки указанию государственного секретариата, продолжает расследовать это дело. Разумеется, пакет с вещами папы был отправлен в качестве угрозы, чтобы вы прекратили свои исследования. Но мы можем считать это и доказательством того, что причина смерти последнего папы – чьи-то тайные махинации.

– Вы можете назвать имена участников заговора? Зачем же было убивать папу?

Монсеньор Штиклер убрал с доски своего короля в знак того, что сдается и партия окончена. Потом посмотрел в глаза кардиналу и сказал:

– Я попрошу вас сохранять тайну, Ваше Высокопреосвященство, но теперь, когда мы в одной лодке, расскажу вам все, что знаю.

– Касконе? – спросил Еллинек. Монсеньор согласно кивнул:

– В документе, который таинственно исчез после смерти Джанпаоло, были подробные сведения о реорганизации курии. На все посты назначались новые люди, многие должны были уйти в отставку. Это прежде всего кардинал-государственный секретарь Джулиано Касконе, руководитель Istituto per le Opère Religiose Фил Канизиус и Франтишек Коллецки, просекретарь Конгрегации католического образования. Если бы Джанпаоло не умер в ту ночь, эти господа сегодня не занимали бы свои посты.

– Разве так просто сместить с должности государственного секретаря?

– Не существует ни закона, ни предписания, которые запрещали бы это делать. Хотя за все время существования курии такого не случалось.

– А я всегда считал Касконе и Канизиуса конкурентами.

– Так оно и есть. Можно сказать, что они соперничают друг с другом. Касконе – высокообразованный человек, который гордится своей должностью. Канизиус по происхождению крестьянин. Крестьянином он остался и по сей день. Он родился недалеко от Чикаго и всегда мечтал занять высокий пост. Его потолок – это пост епископа в курии. Хотя и епископство льстит ему. Организация IOR была немногочисленной, когда он занял свою нынешнюю должность. Но постепенно Канизиус сделал ее уважаемым финансовым учреждением. У Канизиуса есть нюх на деньги, он бы продал в Америку и папскую тиару, если б можно было. Финансовые операции сделали Канизиуса могущественным человеком в курии. Разумеется, государственный секретарь, олицетворяющий мирскую власть Ватикана, был этим недоволен. Мне кажется, они ненавидят друг друга в душе, но оба заинтересованы в том, чтобы хранить эту тайну. Вы меня понимаете?

– Понимаю. Беллини – враг Касконе, Канизиуса и Коллецки?

– Правда, неофициальный, Ваше Высокопреосвященство. Беллини – первый человек в курии, кто усомнился в естественности смерти Джанпаоло и открыто заявил об этом. Поэтому Коллецки, Канизиус и Касконе избегают Беллини. Но еще больше они боятся меня. Наверное, догадываются, что мне известно все об исчезнувшем документе, в соответствии с которым эту троицу следовало давно отправить в отставку. Думаю, они очень расстроились, когда очередной папа избрал меня своим камердинером.

– Его Святейшество знает об этой истории?

– Я обязан молчать, Ваше Высокопреосвященство, и не должен говорить об этом даже вам.

– Вы не обязаны отвечать, но я попробую догадаться сам.