Гора трех скелетов - Артур Баневич

– У Зульфикара Мехчича? Он дарил своим женщинам драгоценности? И много женщин было у него?

Мама Хагедушич рассмеялась:

– Люблю поляков, с вами не соскучишься! Сходи на его встречу с избирателями, Марти, задай ему этот вопрос. Представляю, какая физиономия будет у Зука.

– Вы знакомы?

Она перестала улыбаться.

– Мы все знаем друг друга. Босния – небольшая страна, друг мой. А насчет собрания я пошутила. Глупая шутка. Ты лучше не связывайся с Мехчичем.

– Почему? Потому что он – Султан?

– И поэтому тоже.

– Жаль. Очень бы хотелось кое о чем расспросить его.

– Вот как? – Аиша Хагедушич быстро взглянула на меня. – О чем? О тех девочках, которые были у него на Печинаце?… Он вряд ли что-то скажет тебе, Марти. Даже за деньги. А задаром ты схлопочешь по морде от его охранников. В лучшем случае… А с девочками они и вовсе не церемонятся.

– Даже если они мусульманки?

Усмехнувшись, она пожала плечами:

– Мусульманок там, на горе, не было.

Госпожа Хагедушич подошла к столу, на котором стоял компьютер. Похоже, время аудиенции заканчивалось.

– И еще одно, – сказал я. – Ты боснийка, Босния, как ты говоришь, страна маленькая. Может быть, ты слышала про поляка, который увез отсюда красивую девушку…

– А до того соблазнил ее?

Я услышал, как Йованка набрала в легкие воздуха и с шумом выпустила его.

– Они любили друг друга.

Мама Хагедушич снова рассмеялась:

– А ты романтик, Марти. Люблю романтиков. Стихи случайно не пишешь?… Нет, я не слышала о таком случае. Ищи в другом месте, дружок, свой вчерашний день. И спасибо тебе: я давно уже не говорила по-английски. Я даже готова заплатить тебе за доставленное удовольствие. У нас за все принято платить. Как зовут твою девушку?

– Йованка.

– А этот поляк, Йованка, он покупал тебе золото?

– Какое еще золото, зачем? – От щек моей спутницы можно было прикуривать, она с трудом сдерживалась.

– Чтобы отблагодарить тебя, – пояснила несколько удивленная ее реакцией Мама Хагедушич. – Ну вот видишь, Марти, все очень просто: мои девочки даже русским солдатам не дают задаром, я их так приучила, я очень хорошо плачу своим девочкам. – Она ободряюще подмигнула мне. – Можешь успокоиться: твоя Йованка на панели не работала. Но вот что странно… Она ведь не такая уж молодая. Под конец войны ей было лет двадцать пять. В этом возрасте боснийские девушки знают, куда не надо прятать свои драгоценности. Ведь их у нее нашли… Нет, ни в одну схему она у меня не вписывается, Марти. Я тебе дам свою визитку, позвони через пару дней, может, я что-то разузнаю. Только имей в виду, дружок, я редко, очень редко ошибаюсь в людях. Такая уж у меня профессия… – И, ослепительно улыбнувшись, Мама Хагедушич закончила нашу встречу на мажорной ноте: – Гудбай, Марти, чао, до видзенья, холера ясна, пся крев!

Я уже подходил к дверям вслед за Йованкой, когда черт в черных очках – а мы, детективы, как известно, без его помощи не обходимся, – так вот, этот самый персональный мой черт дунул мне в левое ухо, я повернулся и, неожиданно для самого себя, спросил гостеприимную хозяйку особняка:

– А из твоих нынешних девочек, Аиша, на фронте никто не был?

– Ты имеешь в виду у Султана? Кажется, Эмина была, только она… А ну-ка пойдем, Марти.

Слушай, хороший ты парень, а главное, скромный, ненавязчивый.

Мы прошли по коридору до главной лестницы, поднялись на второй этаж, потом по винтовой лесенке на третий под самой крышей. На двери, которую открыла Мама Хагедушич, номера не было.

– Где Эмина? – спросила она заспанную смуглую девочку лет четырнадцати.

– Вчера вечером уехала в Германию, – ответила та по-сербски.

– Тебе не повезло, Марти, крупно не повезло, – сокрушенно вздохнула хозяйка заведения. – Эмина уехала к немецкому жениху. Между прочим, он ей подарил норковое манто, дружок.

– Это ее дочка?

– Дочка? – удивилась наша провожатая. – Они просто жили вместе с Эминой. Ее зовут Сандра.

– Можно мне поговорить с ней?

Мама Хагедушич вздохнула:

– Ну что с тобой поделаешь, Марти. Говори. Я сегодня добрая.

Сандра, успевшая подкрасить губы и сразу же повзрослевшая лет на пять, английского не знала. Переводила Йованка. Я спросил, давно ли Сандра знает Эмину, и она, подумав, ответила, что еще с войны.

– Она у нас старая фронтовая кобылка, – улыбнулась Сандра.

– Старая?

– Ну, ей же было за тридцать пять.

– Она рассказывала тебе о Печинаце?

– О Печинаце?… Один раз ее обстреляли сербы, она побежала и чуть не подорвалась на мине. Там был фронт, она ходила туда. Работы было много, а платили мало. У парней не было денег.

– Как у тебя, Марти, – весело заметила Аиша.

– А другие девочки там были?

– На горе? Не знаю, Эмина ничего не говорила об этом. Там было много гражданских, в лесу, за перевалом… Моя бабка там погибла. И родная сестра. Они больше года прятались от сербов, только ведь от снаряда не спрячешься. – Лицо у Сандры помрачнело. – Я трусиха, я стрельбы боюсь. А Эмина была отчаянная, она ходила на ту гору за перевалом.

– На Главу?

– Я не местная, не знаю, как она называется. Там была деревня, которую сожгли, кажется, Дубовцы или что-то вроде. Эмина там встречалась с Вуком.

– С Вуком Спаховичем, с лесником?

– Да-да!.. Эмина говорила, что он по лесу ходит, охотится. И сам не мужик, а зверь. У него в эту штуку серебряная трубочка была вшита. Так бабы рассказывали. У него баб было без счета. Эмина к нему ходила в ту деревню через фронт. А еще у него была невеста. Правда-правда! Он однажды сказал Эмине: «Ты у меня для тела, а она для детей». А еще раз весь в крови в дом ввалился, исцарапанный. «Сегодня, – говорит, – неудачный день. Всего две бабы и один серб». И, не раздеваясь, полез на Эмину. Она после Вука дня три отлеживалась. Но платил он хорошо, не то что некоторые. Вот она к нему и ходила. Недич уже гору блокировал, а она все ходила в эти Дубовки, или как там их.

– Эта деревня сразу за перевалом?

– Не знаю, я там не была. Я мин боюсь. Эмина тоже не любила об этом рассказывать, разве когда выпьет. Она выпивала. Ее ведь сербы изнасиловали, чуть ли ни целый взвод. На глазах у родни… Вот она и ушла из дома к Аише. Так у нас многие здесь…

Глаза у Сандры повлажнели.

– А та невеста? Он что, действительно хотел на ней жениться?

Она пожала плечами:

– Откуда мне знать? Я только слышала, что его подруга хорошо стреляла. Вук пугал Эмину: «Будь поосторожней, дура! Моя кысочка ревнивая, узнает про тебя, убьет из винтовки. Она у меня снайпер». Только Эмина не из пугливых… Вон она какая здоровая! – И Сандра, поднявшись, вынула засунутую за рамку зеркала фотографию.