Точка невозврата - Алексей Макеев

У Олега Пиманова было неважное настроение. Миссия, которую ему поручили, не вызывала у него никаких положительных эмоций. Но с шефом, а особенно с Самохиным, не поспоришь. Да и миссия, в сущности, была совсем пустячной – проведать в больнице Вагина и предупредить его, чтобы он держал язык за зубами и ни при каких обстоятельствах не упоминал имени шефа. Другое дело, что к этому предупреждению следовало добавить неизбежное напоминание о том, что бывает с болтливыми людьми. Кому другому Олег напомнил бы об этом с удовольствием, но Вагин ему нравился, он был настоящим мужиком и не заслуживал такого отношения. К тому же он был ранен.

Но у шефа в последнее время словно напрочь крыша слетела. Он сделался подозрительным и нервным, зло срывал на всех подряд и до беспамятства опасался ареста. Особенно он взбесился, узнав, что Резаеву не удалось никуда уехать и его взяли на вокзале менты. Шеф настолько взбеленился, что орал во всеуслышание, что Резаева нужно было сразу кончать, что он все запорол и что его расколют и всем настанет конец. Потом-то он опомнился и стал вести себя сдержаннее, но зато следом завелся Самохин. Поддакивая шефу, он заявил, что поскольку до Резаева теперь не добраться, то нужно пришить Вагина. Потому что прямой связи между Резаевым и шефом не существует, а Вагин работал у шефа, и рано или поздно об этом прознают. Шеф уже немного остыл и убивать Вагина не счел разумным, но предупредить решил обязательно.

Олег знал еще одну причину, по которой шеф так выходил из себя. Он давно точил зубы на «Спектр» – из-за этого и всю кашу заварил. Когда завалили хозяина «Спектра», он потирал руки и строил грандиозные планы. По его задумке, в том доме должен был открыться роскошный ресторан, с роскошными кабинетами для постоянных клиентов. Туда и проституток уже набрали первоклассных. Денежки должны были потечь рекой. А препоны его всегда бесили, и тем, кто ему противоречил, шеф всегда старался отомстить. Вот и доигрался.

Со своей колокольни Олег плохо понимал шефа. Кроме «Спектра», в Москве помещений навалом – дай на лапу кому надо или откупи. Нет, дался ему этот «Спектр»! А уж если приспичило убрать конкурента, рассуждал Олег, так поручи это дело своим, а не доверяйся посторонней шпане, от которой одни заморочки. Нет, шеф решил блеснуть – комбинацию придумал, чтобы никто не догадался, кто за этим делом стоит. А что в итоге? В итоге своим же и пришлось отдуваться. Хуже нет, считал Олег, когда шеф начинает считать себя гением – самые простые вещи тогда идут кувырком. Олег бы предпочел, чтобы шеф у него был попроще, ближе к народу, знал на собственной шкуре что почем. А этот, говорят, из инженеров вышел. Башка у него варит, конечно, но иногда лучше на башку поменьше полагаться.

Все эти мысли Олег хранил в тайне – вряд ли их кто-нибудь понял бы правильно. Кроме всего прочего, шеф совсем неплохо ему платил, а за это можно простить многое. В деле со «Спектром» Олег не слишком замазан – ему опасаться нечего, а если шеф совсем уж заиграется, всегда можно поискать нового, попроще.

Такими мыслями развлекал себя Олег Пиманов по дороге в больницу. Наверное, больше для того, чтобы конкретно не думать о Вагине. Чего лишний раз портить настроение? «Приду, скажу в двух словах, – решил Олег, – извинюсь и отвалю. А там пусть как хочет думает. На моем месте он по-другому бы себя вел, что ли?»

У Вагина он уже был один раз, когда того разрешили навещать после операции. Притащил ему жрачки, фруктов, а на месте выяснилось, что Вагину и нельзя ничего – его через вену питают. И вообще шеф запретил тогда в больницу ходить. А теперь вот сам послал.

В больнице был час посещений. Самое удобное время – ни врачи, ни сестры не надоедают, не стоят за плечом. И вообще тихо, особенно у Вагина – он в палате один лежит как король. В смысле комфорта хорошо, конечно, но в одиночку, да еще с дыркой в животе, взвоешь, когда пару недель полежишь. Вонючему бомжу обрадуешься, в коридор попросишь перевести.

Сегодня Олег явился с пустыми руками. Во-первых, не знал – может, Вагин до сих пор ничего не жрет, а во-вторых, глупо как-то с одной стороны про мочилово объяснять, а с другой – фрукты протягивать. С собой у Пиманова был только белый халат, чтобы лишний раз глаза никому не мозолить. Пришел – вышел, и все дела.

Самохин сказал, что Вагин лежит все в той же палате. Олег переоделся в вестибюле, поднялся наверх и без труда нашел эту палату. Она находилась рядом с уголком отдыха, где собирались выздоравливающие, – там стояли уютные диванчики и негромко работал телевизор. Пришедшие навестить больных родственники тоже там были.

На Олега никто не обратил внимания. Он открыл дверь и просунул нос в палату. Вагин был один. Побледневший и похудевший, он лежал на кровати, уставившись в потолок мутными глазами. Услышав шум, он повернул голову и вдруг улыбнулся.

– Олежка! Мать твою! – радостно сказал он. – Пришел! Вот молоток!

Олег сухо сказал «Здорово!», вошел и прикрыл за собой дверь. Вагин засуетился, приподнялся на кровати, махнул рукой.

– Бери стул, садись! Я не ожидал! Меня все теперь бросили. Мать только приходит, да пацаны один раз с охранки были. А так лежу один, как придурок, словом перекинуться не с кем…