Точка невозврата - Алексей Макеев

Они вышли со двора на улицу и неторопливо пошли вдоль квартала.

– Неожиданная новость, – заметил наконец Гуров. – Признаться, услышал об этом впервые.

– А об этом еще никто не знает, – объяснил Курагин. – Кроме моего начальника, естественно.

– И он вас так просто отпускает?

– Не такая уж я незаменимая величина, – усмехнулся Курагин. – К тому же я сослался на подорванное здоровье. Начальник посмотрел на меня и подписал рапорт без разговоров. Говорят, выгляжу я сейчас неважно. Оказывается, это очень удобно в некоторых случаях.

– Вид у вас, точно, неважнецкий, – сказал Гуров. – До Нового года вы смотрелись куда лучше. Что-то дома? Я слышал, у вас болеет дочка?

– Да, она болеет, – с какой-то странной интонацией ответил Курагин. – Но теперь у нас есть средства на дорогую операцию. Говорят, после нее девяносто процентов таких больных выздоравливают. Ну, или почти выздоравливают. После того как мы с женой давно потеряли всякую надежду, это почти одно и то же.

– Я вас понимаю, – кивнул Гуров. – Но это же отличная новость! Я вас поздравляю!

– Вы не торопитесь меня поздравлять, – с болезненной гримасой на лице сказал Курагин. – Вы лучше подумайте, откуда у меня могли взяться деньги на лечение.

Несколько шагов они прошли в полном молчании. Потом Гуров остановился, полез в карман и с досадой заметил:

– Черт! У вас нет с собой сигарет? Я последнее время пристрастился курить, а вот о сигаретах постоянно забываю.

Курагин молча подал ему открытую пачку. Они закурили, и Гуров, глядя в сторону, спросил:

– Неужели дело Прокопова?

Курагин кивнул.

– Думайте обо мне что хотите, Гуров, – сказал он спокойно. – Но я уверен, что сделал правильный выбор. Моя дочь будет жить. Она выздоровеет. И всего-то нужно было закрыть одно дело, которое и так все считали законченным.

– Кроме меня, – заметил Гуров. – Но ведь нужно было не только закрыть. Нужно было бы еще и молчать об этом. А вы поступили непоследовательно, Борис Дмитриевич. Совесть замучила?

– Не знаю, – угрюмо сказал Курагин. – Все не так просто. Во-первых, за лечение уже проплачено, и оно уже начато. Не думаю, что у кого-то поднимется рука конфисковать теперь эти деньги. А во-вторых, я узнал о вашей беде. Меня купили, вас подставили. В каком-то смысле я виновник вашего несчастья. Одним словом, не о чем тут рассуждать. Я не сомневался, когда продавался, не сомневаюсь и теперь.

– Ну, я вам не судья, – сказал Гуров. – И доносить на вас не пойду. У правосудия тоже есть границы, а вы предложили мне непосильную задачу. Не с моими способностями ее решать. Дай бог здоровья вашей дочери.

– Задача эта решится и без вас, Лев Иванович, – печально сказал Курагин. – Мои переговоры фиксировались на магнитофонную пленку.

– Ясно, – сказал Гуров. – И несмотря на это, вы решили мне помогать. Почему?

– Подумал, что у меня еще есть время исправить кое-какие ошибки, – просто сказал Курагин. – За семью я теперь спокоен, а с совестью, как вы правильно заметили, не все в порядке. А не хотелось бы остаться в чьей-то памяти совсем уж законченным мерзавцем.

– М-да, озадачили вы меня, Борис Дмитриевич, – проговорил Гуров. – Но что выросло, то выросло. Но если уж решили помогать, то, может быть, обсудим объемы этой помощи?

– Затем и пришел, – кивнул Курагин. – К сожалению, известно мне не очень много. Со мной общался посредник, как он утверждает, юрисконсульт некоей коммерческой структуры. Назвал он мне свое имя, видел я номер его машины… Потом проверил – все липа.

– Ясно. А в чем соль – неужели Прокопова тоже заказали?

– Насколько я понимаю, дело не в Прокопове, – возразил Курагин. – Прокопов был случайной жертвой. Дорогу той коммерческой структуре перешел Столяров. А вы теперь склоняетесь к версии, что и Прокопова заказали?

– Нет, версия у меня прежняя, – ответил Гуров. – Зато информации немного прибавилось. Я хочу ее использовать – для этого и в банк собираюсь. Если поедете со мной, буду признателен.

– Что за информация?

– Вы, наверное, слышали, что перед Новым годом в больнице был убит Будилин? Ему сделали инъекцию некоего ядовитого вещества, от которого он вскоре скончался. Убийц было двое. Мужчину взяли, но улик против него почти нет. А женщина была убита Будилиным прямо в больнице. Так что пока полный туман. Но перед смертью Будилин сказал несколько слов милиционеру, который охранял палату. По-моему, в этих словах ключ.

– Что за слова?

– Он сказал примерно следующее – банк, трое мужиков, Олег, черный «мерс». И еще что-то вроде – они нас подставили.

– Ну, насчет того, что его подставили, Будилин говорил многим, – задумчиво произнес Курагин. – Но я, честно говоря, не очень улавливаю, где здесь ключ. Наверное, голова плохо работает…

– Я предположил вот что, – объяснил Гуров. – Будилина, безусловно, кто-то нанял или заставил совершить убийство, а потом постарался избавиться от самого Будилина. Ему это показалось обидным, и он собирался рассчитаться с обидчиками. Но ни сил, ни возможностей у него для этого не хватило, и, поняв, что умирает, он постарался хотя бы милицию навести на след этих людей, хотя милицию он ненавидел всю свою жизнь.

– Значит, трое мужиков в черном «Мерседесе»?

– Вот именно! Причем Будилин не знает этих мужиков! Если бы знал, он бы назвал их имена. Но он назвал только одно имя – Олег, которое наверняка узнал случайно, и то потому, что это какая-то «шестерка». И еще он сказал – банк. Тогда я подумал – к банку со своим дружком Будилин пришел по своей воле. Намеревался разжиться деньжатами или дорогой мобильник сорвать, шапку… Но он так лихо разделался с Прокоповым, что произвел неизгладимое впечатление на трех мужиков, которые в этот момент находились около банка и видели все своими глазами. У них как раз возникла нужда в такого рода человеке – без корней, без морали, сильном и ловком. Мы тогда думали, что Будилин сумел прорваться через оцепление, потому что его ждала машина. Но это была чужая машина! Эти трое перехватили его и поставили перед выбором – или работаешь на нас, или мы тебя сдаем. Думаю, Будилин не очень долго колебался.

– А что? Звучит очень правдоподобно, – пробормотал Курагин. – И вы хотите теперь проверить, кто в этот день посещал банк?

– Кто в этот час посещал банк, – поправил Гуров. – Нам известно время, когда был убит Прокопов. Дело шло к закрытию. Скорее всего эти трое уже сделали свои дела в банке и сидели в машине. Поэтому они успели так быстро сориентироваться. По свидетельству очевидцев, Будилин уходил проходными дворами. Эта троица, хорошо зная район, просто объехала квартал и подхватила его на выходе.

– Если все это верно, считайте, что они уже у вас в руках! – воскликнул Курагин. – Поехали скорее в банк!

– В руки они так просто не дадутся, – покачал головой Гуров. – Что я им предъявлю? Свою рождественскую историю? Они рассмеются мне в лицо. Но, по крайней мере, мы будем знать, откуда ветер дует. Соберем еще кое-какие факты, понаблюдаем… В конце концов, дело теперь не только на меня завели. Теперь нужно искать убийц Будилина. А это новый следователь, новый подход… Жаль, ведь, в сущности, все это – одно и то же дело, которое должны были распутывать мы с вами…