Эпидемия D - Джереми Бейтс

Мы ее еще не видели, но слышали ясно.

– Кто это может быть? – спросил я встревоженно.

– Без понятия, – сказал Хомяк. – Но лучше смыться.

Салли уже катила велосипед с дороги, за деревья. Мы с Хомяком поспешили следом. Углубившись в лесок, положили велосипеды набок, а сами залегли.

Мое лицо оказалось рядом с лицом Салли. Я слышал, как она прерывисто дышит.

Шум двигателя усиливался, наконец сквозь заросли мы увидели коричневый «форд». Сомнений, что это за машина, не было. Красно-синяя мигалка на крыше, большая звезда на дверце, на крыле надпись «Шериф».

– Шериф! – изумился Хомяк.

– Ш-ш-ш! – прошептала Салли.

Я был уверен, что шериф Сэндберг нас увидит. Остановит машину, выйдет и спросит: вы что здесь делаете? Найдет у меня пистолет и все расскажет папе. Может, на ночь посадит в тюрьму, просто чтобы проучить…

Но машина проехала мимо и скрылась.

Я посмотрел на Салли, потому что чувствовал – она смотрит на меня.

Мы были так близко, что, кажется, могли коснуться друг друга носами.

– Пронесло, – сказала она и ухмыльнулась.

– Угу. – Я тоже ухмыльнулся, сгорая от желания ее поцеловать.

И поцеловал бы, не будь рядом Хомяка, который с шумом поднялся на колени.

– Выходит, Понч, шериф Сэндберг не поехал сюда сразу из твоего дома, – предположил он.

Неохотно я сел.

– Выходит. Наверное, сначала поехал в участок.

– Может, взять с собой помощника, – добавила Салли. Она уже поднялась и отряхивала колени от грязи и листьев.

Хомяк и я тоже встали на ноги, но грязь нас мало заботила. Мы подняли свои велосипеды.

– Помощника?

– Вроде в машине было двое.

– Какая разница, кто там с ним? – Хомяк уже выбирался на дорогу. – Поехали, а то самый кайф пропустим. Если поторопимся, увидим, как шериф эту цыганочку загонит в угол!

Я прислонил велосипед к дереву, взял велосипед Салли и развернул рулем к ней.

– Эй, хватит там шуры-муры разводить! А то…

– Да заткнись уже! – сказал ему я. – Идем.

Глава 32. Настоящее

Закончив писать дневную порцию, я захлопнул крышку ноутбука и сказал:

– Аллилуйя, мать ее.

По крайней мере, хотел я сказать именно это. Но до моих ушей донеслась какая-то невнятная каша. Я посмотрел на пустую стопку рядом с клавишами. Сколько я сегодня опрокинул? Без понятия. Помнил только, что пить начал после половины первого, когда открыл новую бутылку.

Я глянул на кухонный столик, куда поставил бутылку виски после последнего подхода. Она была наполовину пуста. Надо же столько выпить, даже стыдно. Но я не сильно удивился. Пол-литра виски в день в последние несколько недель – это стало для меня нормой.

Превратишься в алкоголика, произнес в голове бесстрастный голос.

Возможно, подумал я. Но только на время.

Работая над предыдущей книгой, я ввел ограничение: не больше двух порций и только после полудня. Достаточно, чтобы растворить в стакане кубики льда и почувствовать сочный аромат виски. Писать «Эпидемию D» я начал с тем же ограничением, но вскоре две порции превратились в три, а потом и в четыре. При этом объем с полутора унций вырос до двух, а потом и до трех.

Пол-литра – за сколько? Три часа? Четыре?

Двенадцать подходов.

Причина – пробужденная память, ожившие воспоминания, которые лучше было бы не трогать. Они начисто выбивали меня из колеи, и выпивка позволяла сохранить рассудок. Ничего страшного, все нормально. Когда роман будет написан, моему бухалову сразу придет конец. Возможно, на месяц уйду в полную завязку – просто доказать себе, что такое мне по силам.

Я взял одну из фотографий Бриттани, стоявшую около монитора. Белый костюмчик балерины, пачки и все, что положено, – она делала пируэт. Это была трогательная имитация маленькой балерины, что выскакивала из музыкальной шкатулки, когда ее открывали.

Я поставил фотографию на место и поднялся на ноги, слегка покачиваясь. Подхватив кожаную куртку, вышел из квартиры. У площадки замешкался. Нессу я не видел почти месяц. С тех пор, как врезал ее мужу в вестибюле. Извиняться уже поздно. Возможно, ее муж – первостатейный козел, но он ее муж. Я не имел права его бить. Он, кстати, вполне мог подать на меня в суд. Но не подал… возможно, Несса не позволила? Может, все-таки надо извиниться и сказать спасибо?

Я подошел к ее двери, велел себе протрезветь и постучал. Услышал внутри какое-то движение. Звякнула цепочка, дверь открылась.

На меня с удивлением смотрела Несса.

– Бен? – спросила она. – Что ты хотел?

Я рассчитывал на другое приветствие. Но не успел открыть рот, как за ее спиной появился Руди, муж.

– Ты! – рявкнул он с откровенной враждебностью. – Какого хрена тебе надо?

– Сахар кончился, – сказал я, понимая, как по-идиотски это звучит.

– Сахарку захотелось?

Он агрессивно вышел вперед, но тут же остановился, наверное вспомнив мой хук справа.

Левое колено подогнулось. Я дернулся, будто хотел сделать книксен, но устоял на ногах. Схватился за дверной косяк, чтобы не упасть, икнул.

– Наверное… пойду, – сказал я, не понимая, почему вдруг опьянел. Несколько минут назад я был в полном порядке. Тяжело ступая, я пошел по коридору.

– Гребаный алкаш! – крикнул мне вслед Руди. – Чтобы не смел подходить к моей жене!

Не оборачиваясь, я показал ему средний палец.

Дверь в квартиру громко захлопнулась. С той стороны послышались вопли. Я ткнул кнопку лифта, к счастью, двери тут же открылись. Пошатываясь, я вошел в кабину, наткнулся на зеркальную панель. Двери закрылись, и ор затих.

Я выругался. Не потому, что выставил себя полным болваном, – я подставил Нессу. Но откуда я мог знать, что там будет ее бездельник-муж? Может, она давно не стучала в мою дверь именно поэтому? Или они решили реанимировать брак? А я своим приходом все испоганил?

До меня дошло, что лифт стоит на месте.

Когда кнопки на панели перестали плыть у меня перед глазами, я нажал на самую нижнюю.

Домой я пошел обычным маршрутом, проходя мимо всех привычных точек: ирландский бар, где иногда пропускаю пинту-другую «Гиннесса», ближневосточный ресторан, где иногда что-то беру навынос, площадь Бостонской резни – популярное место для встреч. На памятной булыжной мостовой, наверняка не подозревая, какую важную роль это место сыграло в истории их страны, стояли три подростка и пялились в свои телефоны.

День клонился к вечеру, краски приобрели серый оттенок, шел снег, но, несмотря на мерзкую погоду, движение было интенсивным, кругом пешеходы и уличные торговцы. Витрины выражали полную готовность встретить Рождество. Деревья были украшены разноцветными гирляндами лампочек, на фонарные столбы надели веселые венки. Но в основном