Эпидемия D - Джереми Бейтс

– Ну ты даешь, чувак… – нерешительно сказал он.

Я нахмурился.

– Люди умирают, Хомяк. Они танцуют до смерти, а взрослые ничего не делают! Теперь и моя мама танцует. Ее усыпили, но что будет, когда она проснется? Мы знаем, что это цыганка навела на нее порчу…

– Шериф собирается с ней поговорить…

– Да, поговорить. Так она ему и рассказала.

– Он шериф. Должна рассказать.

– Вряд ли. Доказательств у него нет. Она просто скажет ему, что ничего плохого не делала. Даже может сказать, что вообще к нам не приходила. И тогда это будет наше слово против ее, а мы всего лишь дети.

– Ты собрался вышибить ей мозги? Как она тогда тебе что-то расскажет?

– Если придется стрелять, выстрелю, куда не так опасно, например в ногу.

Хомяк нахмурился.

– Не знаю, Бен… Стрелять в кого-то – это уже по-крупному…

Я сунул пистолет в один карман, а патроны – в другой.

– А заставлять мою маму танцевать до смерти – это по-мелкому? – спросил я.

Зайдя за гараж, я сел на свой горный велосипед.

– Никому не говори, куда я поехал.

– А если цыганка приворожит и тебя? – спросил Хомяк.

– У меня пистолет. Я ее к себе не подпущу.

– Чтоб я сдох, Бен! Ты на полном серьезе?

– Райдерс-Филд не так далеко.

– Но нам же запретили!

Я это знал. После убийств четыре года назад нас предупредили: держитесь от этого места подальше, даже днем. Но если я хочу помочь маме, что остается делать?

– Позвоню, когда вернусь.

– Ты надолго?

– Не знаю. Думаю, не очень.

– К шести вернешься?

– Не знаю. Возможно. А что?

– К шести мне надо быть дома, на ужин. Помнишь?

Я удивился.

– Хочешь поехать со мной?

– Ну… ведь надо узнать, что с твоей мамой, так же?

Я с подозрением взглянул на Хомяка. Предлагать помощь – это было не в его привычках. У него на все были свои причины: обычно либо еда, либо какое-то извращение.

Тут я понял: да, у него есть причина, чтобы поехать со мной на Райдерс-Филд. Он хотел снова увидеть ту цыганку. Посмотреть, как я навожу на нее пистолет, как ей становится страшно, как она будет меня умолять, может, даже заплачет. Ему нравились такие сцены в кино, может, в жизни тоже. Не исключено, что он прикинул: вдруг каким-то образом снова увидит ее сиськи. Так у него были устроены мозги.

Но сейчас до его мотивов мне не было дела. Куда спокойнее ехать на Райдерс-Филд вдвоем.

– Хочешь, чтобы я подождал, пока сбегаешь за своим великом? – спросил я.

– Нет. Мама может увидеть, как я иду в гараж, придется объяснять, куда я собрался. Лучше давай возьму твой старый.

– Он там. – Я показал, где он стоял, – между задней террасой и забором. – Но он же маленький…

Хомяк достал его, взобрался на старомодное сиденье.

– Куда вы, парни, собрались?

Мы повернулись на голос и увидели по ту сторону забора Салли. Она перелезла на нашу сторону.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я.

– Увидела у вашего дома скорую помощь и забеспокоилась.

Я нахмурился.

– Как ты ее разглядела?

– Она проехала мимо моего дома, я подумала, вдруг кто-то еще умер от танцев? Поднялась в башню и увидела, что скорая остановилась у вашего дома, вместе с машиной шерифа. Я не хотела приходить, пока они не уехали, пришлось подождать. Ну, что-то случилось?

– Вы собрались на Райдерс-Филд? – спросила она, когда я ей все объяснил.

– Да, и ехать надо сейчас, если к шести хотим вернуться, – добавил Хомяк.

– Ты хочешь застрелить цыганку?

– Скорее всего, нет, – сказал я ей. – Я ее просто напугаю пистолетом и заставлю сказать, что она сделала с мамой.

– Он заряжен?

– Нет, но пули у меня с собой.

– Слушай, Бен, а ты уверен…

– Бен, поехали, – вмешался Хомяк. – Если опоздаю к ужину, мама такую бучу поднимет.

– Он прав, – согласился я. – Надо ехать.

– Можно мне с вами?

– Ну вот, начинается, – сказал Хомяк и шумно выдохнул.

Салли метнула на него сердитый взгляд.

– А тебе-то что?

– Тебе с нами нельзя. Ты девушка.

– Девушка, и что теперь?

– Только будешь нас тормозить, а нам к шести надо вернуться.

– Велик у тебя есть? – Я обрадовался, что она тоже вызвалась ехать с нами.

– Конечно, – сказала она. – И он куда быстрее, чем у одного пончика.

Велосипед у Салли оказался новехонький, с двадцать одной передачей, у меня их было восемнадцать, а у Хомяка шесть. Через Главную улицу мы доехали до Куин-Энн-роуд, что было немного опасно, потому что тротуары были не везде и приходилось ехать по узкой обочине или просто по траве. Почти всю дорогу Салли ехала первой, я иногда ее догонял. Хомяк тащился сзади, пару раз на перекрестках нам приходилось его ждать. Добравшись до поворота на Треугольник, мы снова остановились, ожидая Хомяка.

– У тебя правда пистолет, Бен? – спросила она, отбрасывая челку с глаз.

Я кивнул, но лезть в рюкзак и показывать его не стал. Вдоль улицы стояли дома, кто-то мог увидеть.

– Где ты его взял?

– Отцовский.

– Ты же не собираешься стрелять в цыганку?

– Скорее всего, нет.

– Даже в ногу?

– Хочу припугнуть ее, пусть думает, что выстрелю, тогда и выложит все начистоту.

– Учти, если выстрелишь, можешь попасть не в ногу, а куда-то еще, допустим в сердце. И если она умрет, тебя ждет тюрьма. Просто чтоб ты знал.

Я стиснул зубы. Она меня не слушала.

– Не собираюсь я в нее стрелять, ладно? Не знаю, зачем я это сказал. От злости, наверное.

– Ну и хорошо. Я так, на всякий случай.

Наконец Хомяк нас догнал. Раскраснелся, пыхтел как паровоз.

– Порядок, гонщик? – спросила его Салли.

– Иди ты! – завелся он. – У тебя просто велик лучше, вот и все. Махнуться не хочешь?

– Еще чего! Ты вон как запарился. К тому же мы почти приехали.

И она свернула на узкую дорогу, уходившую в густой лес.

Мы с Хомяком поехали следом.

Глава 31. Убийца из Кейп-Кода

Поле Райдерс-Филд находилось в конце ухабистой проселочной дороги, ответвлявшейся от основной. Среди леса было вырублено пространство, где раньше был местный кинотеатр для автомобилистов. Там висел большой экран, перед ним – парковка в пять рядов, касса, киоск и небольшая детская площадка. Мое последнее и самое внятное воспоминание об этом кинотеатре – показывали два фильма подряд. Сначала «Карате-пацан». Потом «Полицейская академия», довольно прикольная, там еще был полицейский, который умел имитировать