Homeland: Родина Кэрри - Эндрю Каплан

— Да, может, еще и за Диму отомстить удастся. И за Рану, — пробормотала Кэрри.

— Кэрри, Кэрри, — вздохнул Саул. — Не ищи справедливости в этом мире. Меньше будет разочарований.

— А цели — как тебе их подать? Живыми или мертвыми?

— Можно и мелко порубленными. Главное, достань этих гадов, — процедил сквозь зубы Саул.

* * *

Кэрри с Верджилом сели в такси и поехали в сторону аэропорта. Несмотря на поздний час, на дороге было шумно и оживленно. С балконов старых и ветхих домов вдоль прибрежной линии свисало стираное белье и черные плакаты с белыми лозунгами типа: «Смерть израильтянам».

Кэрри заехала к Верджилу, чтобы собрать вещи. Когда она стала упаковывать вечернее платье, Верджил покачал головой.

— Вряд ли оно в Багдаде пригодится.

— Может, и не пригодится, — ответила Кэрри, укладывая платье в чемодан. Не выкидывать же!

Собравшись, она для начала отправилась на кладбище близ бульвара Байхума — и там оставила в тайнике сообщение для Джулии-Фатимы: мол, надо срочно уехать. Кэрри просила Фатиму беречь себя. Пояснять ничего не стала — обе и так видели, что назревает война.

Еще в убежище Кэрри спросила у Саула:

— Помнишь, Джулия предупреждала насчет «Хезболлы» и Израиля? В прошлый раз информация подтвердилась и здорово помогла. Грядущая война — это вопрос недель, максимум месяцев.

— Мы передали информацию выше по инстанциям. Она дошла до самого президента, Эстес постарался.

— Израиль предупреждать будем?

Саул воздел руки в неопределенном жесте, как бы выражая всю скорбь евреев, скопившуюся за две тысячи лет истории их рода.

— Все зависит от правительства. Предупреждать другие страны — дело не разведчиков, а политиков.

— Даже если на кону жизни союзников?

— Особенно если на кону жизни союзников.

— Выходит, Ливану достанется крепче остальных, — сказала Кэрри, разливая по бокалам остатки водки: для себя и Саула с Верджилом.

— Как обычно, — согласился Саул, поднимая бокал. — L’chaim[25].

— Ну тебя, — ответил Верджил и выпил.

В свете автомобильных фар Кэрри видела силуэты пальм на фоне мерзких трущоб.

— Буду скучать по Бейруту, — призналась она Верджилу, ощутив какое-то странное чувство. Было что-то невероятное в образе жизни местных людей, этакое галантное безумие. Как там говорила Мариэль? «Здесь все живут над пропастью».

— Это, конечно, не Виргиния, — кивнул Верджил.

Впереди показался дорожный знак: аэропорт был уже близко.

Зазвонил сотовый. Саул.

— Кэрри?

— Мы уже почти в аэропорту, — ответила она.

— Филдинг мертв.

У Кэрри в животе будто образовалась бездонная пропасть, вакуум. Да, она ненавидела Филдинга, но… Невольно Кэрри подумала об отце. Вспомнила, как нашла его дома, накануне Дня благодарения, и ее затошнило при мысли о том, как она носилась с ним, ехала в «скорой» в больницу и мысленно просила прощения, одновременно, к стыду своему, жалея, что вернулась так некстати.

— Что случилось? — спросила она у Саула.

— Выстрел в голову. Похоже на суицид.

Верджил мельком глянул на Кэрри, не понимая, в чем дело. Сощурился от света фар идущих навстречу машин.

— Возвращаемся, — сказала Кэрри. — Надо докопаться до сути.

— Кэрри, он был не дурак. Понимал, что готовится.

— Саул, послушай: Филдинг был вруном, каких поискать, козлом и ничтожеством, но на такое не пошел бы. Суицид? Это на него не похоже.

— А что на него похоже?

— Считать себя умнее других. Неприкасаемым. Тем, кто всегда оставит всех позади. — Кэрри похлопала Верджила по плечу. — Саул, погоди немного, дождись нас. Мы возвращаемся.

— Не смей, это приказ! Дела в Ираке важнее. Там все ответы. Все.