Моя незнакомая жизнь - Алла Полянская

– Уехала. Встретила знакомого, он меня подвез. А что?

– Сказать не могла?

– Да как-то спонтанно все получилось.

– Хм, спонтанно… Ладно, вечером увидимся.

Нет, мне это нравится! Он уже и не спрашивает, просто увидимся – и все. Забавно.

Я иду в кафетерий. Через полчаса у меня встреча с клиентом, а пока посижу здесь.

Что ж, ничего подозрительного я на похоронах не увидела. Людей, правда, было гораздо меньше, чем ожидала. Витька был очень коммуникабельным, а пришло человек сорок, в основном родственники и старые друзья. Причем женщин было совсем мало, и только три – подходящего возраста. Ну, тут дело такое… тонкое.

Зато вот шуба на Людмиле Макаровне стоит тысяч пять американских денег. А гроб явно дорогой, все остальное тоже… А ведь Борецкие, насколько помню, всегда жили бедновато.

Витька обычно шастал в затертых джинсах и каких-то непонятных майках. Но! Около года назад я встретила его около школы, когда пришла за Вадиком. Мы зашли в кафе и выпили по пиву. А буквально на следующий день мне на глаза попалась картинка в глянцевом журнале – коллекция джинсовой одежды от известного кутюрье. И я страшно удивилась – потому что накануне Витька был точно в таком же джинсовом костюме. Потом сразу забыла о странности, решив, что он купил одежку в секонд-хенде. А вот сегодня, увидев Рустама, его машину и шубу Людмилы Макаровны, вспомнила тот эпизод с костюмом. Значит, в последнее время ребята здорово поднялись. Интересно, на чем? Похоже, где-то тут собака и зарыта.

– Рита…

Отчего-то я знала, что он не позволит мне вот так уйти. Так и есть, опустил свою тощую задницу на стул напротив. Официантка несет мне коктейль с куском торта, и Рустам иронически смотрит на мой заказ. Вот пусть только пикнет что-нибудь насчет того, что при моей комплекции не стоит злоупотреблять сладким!

– Ты всегда любила сладкое.

– Ну, да. Только не говори, что я должна меньше есть.

– И в мыслях не было. Лично мне никогда не нравились худышки. Отчего-то принято считать, что человеку определенного статуса обязательно положено иметь рядом худышку-модель или что-то вроде того, то бишь набор костей. А меня такие женщины не вдохновляют. В постели они не согреют, и я люблю, чтоб было что обнять и за что подержаться.

– К чему ты мне это сейчас говоришь?

– Так просто. Не комплексуй, Рита.

– Я и не комплексую. Наоборот, у людей, которым я не нравлюсь, комплексы. Понимаешь, когда женщина не худая, все отчего-то считают своей обязанностью давать ей советы, как похудеть. С чего все взяли, что я хочу худеть? Мне удобно как есть, я не пинаю себя за каждый съеденный кусок, не считаю калории, как ненормальная, не устраиваю себе искусственно рвоту, не голодаю сутками. Я нормально чувствую себя в своем теле пятьдесят второго размера, у меня нет проблем с кожей, волосами, пищеварением. А кому я не нравлюсь – это их половые трудности.

– Ешь торт, Рита. Я себе тоже закажу. Что посоветуешь?

– «Пьяную вишню» или «Польский». Очень вкусно.

– Возьму оба. Тебе заказать что-то еще?

– Нет, мне хватит. А я знала, что ты придешь.

– Конечно, знала. Ты привыкла мужиков, как щенков, на поводке водить. И Виктора заставила бегать за с тобой – все эти годы он тебя постоянно вспоминал.

– Ага, так бегал, что я его уже год не видела. Рустик, не городи ерунды, а говори, чего тебе от меня нужно.

Его азиатская физиономия непроницаема и спокойна. Кстати сказать, он единственный из всех был снисходителен к моим недостаткам. Я никогда не думала, отчего так, потому что, исключив его из круга возможных претендентов на роль мужа и отца, перестала обращать на него внимание. Так или иначе, но теперь он сидит напротив, ест торт и не сводит с меня глаз. И взгляд у него точно такой, как у кота, наблюдающего за мышью.

– Так ты Виктора весь последний год не видела?

– Или около того. В последний раз мы с ним пили пиво в «Рыцарском дворе». Когда же это было? Ага, весной, в апреле. Я пришла за Вадиком и около школы встретила его. Посидели минут двадцать, за жизнь поговорили.

– Он звонил тебе предварительно?

– Да нет же! Было так: я иду, а он навстречу.

– Понятно. И после этого не звонил, не приходил?

– Абсолютно. Да я тут же о нем позабыла.

– Рита, ты абсолютно эгоистичное существо.

– Нет, просто у меня куча собственных проблем, и их за меня никто не решает.

– Ясно. – Рустам принялся за второй кусок торта. – Все это немного странно.

– Что именно?

– Хорошо, объясню. Дело в том, что Виктор дал мне понять, что у вас возобновились отношения.

Я вытаращилась на моего визави, как баран на новые ворота. Такой глупости я не ожидала. Да я не стала бы иметь с Витькой никаких отношений уже потому, что ужасно брезглива. Стоило мне представить, скольких баб тот оприходовал за последние годы – и все, победила дружба.

– Рустам, этого просто не может быть. У нас не было никаких отношений.

– Ты говоришь так, а Витька мертвый.

– Ах, вот как? Ну, что ж, ты сам хотел. Даже если допустить, что Витька говорил правду, то что с того? Но имей в виду: если он в самом деле так говорил, значит, врал, а зачем – понятия не имею.

Рустам молчит и задумчиво смотрит на меня раскосыми глазами, а я думаю: есть в азиатах что-то жестокое. И это у них в крови, ничего не поделаешь. Пусть они сколько угодно прикидываются какими-то другими, при определенных обстоятельствах их нутро всегда вылезает. И Рустам не исключение.

– Думаю, ты говоришь правду, – наконец произносит он.

– Ну, спасибо! Осчастливил!

– Не надо сарказма. Ты не понимаешь некоторых вещей.

– Так и оставайся с ними, а я пойду. Нет времени разговоры разговаривать. Рада была повидаться. Что там еще принято говорить в подобных случаях? Пока, Рустик.

– Рита, подожди!

– Извини, я спешу.

Мне в самом деле пора, меня ждут клиенты, у нас назначен осмотр квартиры. А еще я нутром чувствую какую-то опасность. Не понимаю, какую, но все, что я услышала и увидела сегодня, говорит о том, что лезть мне в эту историю не стоит.

– Может, тебя подвезти?

– Нет, благодарю, мне тут рядом.

Рустам остается сидеть перед тарелкой с недоеденным тортом, а я быстро иду к выходу. Ощущение опасности гонит меня прочь, и лучше всего сейчас именно идти работать, а не думать о вещах посторонних. Но как-то странно все это. Если Рустам не врет и Витька зачем-то рассказывал всем о возобновлении отношений со мной, возникает вопрос – зачем? Или же Рустам врет, и тогда тоже вопрос – зачем?

– Шастаешь где-то…