Скандинавский детектив - Дагмар Ланг

Кто, спросить я не успел — он затормозил и вышел из машины у большого мрачного дома где-то за собором Святого Энгельбрехта. Молча заперев машину, он поспешил к ближайшему подъезду. Я двинулся следом.

На лестнице вспыхнул свет, распахнулась дверь. Я вытаращил глаза: на пороге стояла Хильда Таппер!

Скрипучий лифт медленно поднимался наверх. Седовласая служанка глядела в сторону, бесцветные губы непрерывно шевелились. Комиссар положил руку ей на плечо.

— Нехорошо, фрекен Таппер, — дружелюбно буркнул он. — Сколько веревочке ни виться…

— Мне бы следовало это знать, — вздохнула она, и на ее глазах выступили слезы.

Она первой вышла из лифта и поспешила к одной из дверей. Пока она возилась с замком, я успел прочитать на табличке фамилию Денер.

Мы очутились в просторном холле. Зеленая лампа заливала призрачным светом старинное стрелковое оружие, рядами развешанное по темным стенам. Из приоткрытой двери доносились голоса. Через секунду они смолкли, послышались шаги, и в холл вышла Клара Денер. Остренькое личико было бледно и напряжено, живые птичьи глаза перебегали с одного на другого. В конце концов, взгляд остановился на Веспере Юнсоне.

— Он здесь, — сказала она, махнув на закрытую дверь. — Но, может быть, вы скажете сначала, в чем дело? Я его мать и вправе знать.

— Все узнаете, когда я с ним поговорю, — неожиданно веско заявил комиссар, шагнул к закрытой двери и постучал.

Раздались тяжелые шаги, в замке повернулся ключ, и дверь открылась. На пороге стоял рослый молодой парень лет двадцати пяти, крепкого телосложения, с массивным квадратным лицом. Неопределенного цвета глаза смотрели на нас исподлобья.

— Комиссар уголовной полиции Юнсон. — Мой спутник протянул ему руку. — Вас предупредили о нашем визите?

Парень не ответил, но неуклюже поклонился и пропустил нас в комнату. Она была маленькая, не помогал даже высокий потолок. Бросалась в глаза спартанская обстановка: шкафчик с книгами, железная кровать под безукоризненно гладким покрывалом, небольшой письменный стол и несколько стульев, на голых белых стенах — унылые литографии.

Веспер Юнсон плюхнулся на стул, скрестил ноги и достал блокнот.

— Вы — Винсент Денер?

— Да, — буркнул тот и отбросил назад длинные волосы, которые тут же снова упали на лоб.

Я заметил, что он в перчатках, и удивился: зачем?

— Братьев и сестер нет?

Парень мотнул головой, а комиссар продолжал:

— Вам двадцать пять, вы не женаты и собираетесь стать актером?

— Режиссером, — угрюмо поправил тот.

Веспер Юнсон захлопнул блокнот, встал и прошел к письменному столу. Через секунду в руке у него была небольшая фотография белокурой девушки в рамке.

— Фрекен Исинг, верно? — холодно спросил он.

Винсент Денер стиснул широкие губы и не сказал ни слова. На щеках выступили красные пятна. Он теребил мятый коричневый пиджак, обтягивавший могучий торс.

Веспер Юнсон поставил фото на место.

— Я все понимаю, — мягко сказал он. — И не стану зря вас мучить. Сядьте, и мы быстро во всем разберемся.

Винсент Денер опустился на скрипучую кровать, а комиссар продолжал:

— Расскажите мне честно и откровенно, что вы делали в понедельник вечером, с половины девятого до десяти минут десятого.

Парень побледнел и буркнул что-то невнятное. Веспер Юнсон покачал головой.

— Я ведь все равно все знаю. Просто хочу услышать вашу версию.

Винсент Денер смотрел в пол, судорожно обхватив колени.

— У вас экзема? — неожиданно спросил комиссар.

Парень растерянно покосился на свои перчатки.

— Да, уже давно.

Веспер Юнсон кивнул.

— И потому ваших отпечатков не осталось в квартире вашего дяди.

— После девяти я был в «Риче», — промямлил парень.

— Знаю, сидели в баре за столиком у окна с приятелями по театральному училищу, верно?

Парень, похоже, был ошеломлен.

— Да…

— Вы знали, что там ваши коллеги, потому и зашли в «Рич». Вообще-то вы редко ходите по таким местам! Алиби себе хотели обеспечить?

Винсент Денер молчал, как второгодник перед директором. А Веспер Юнсон продолжал:

— Отпираться бессмысленно. Фрекен Таппер сегодня утром все мне рассказала.

Сквозь угрюмую маску проступили испуг и замешательство.

— Хильда?

— Нехорошо с вашей стороны пользоваться ее преданностью.

— У меня и в мыслях этого не было, — запротестовал он.

— Ей пришлось лгать, покрывая вас.

— Знаю, — вздохнул он.

Веспер Юнсон предложил:

— Молодой человек, расскажите все, спать крепче будете.

Парень глубоко вздохнул.

— Мы с коллегами хотим поставить шиллеровскую «Смерть Валленштейна». Но у меня нет денег. А зал просто так не снимешь, нужно поручительство.

— Вы обращались за помощью к матери?

Он горько усмехнулся.

— Мама не даст мне ни гроша. Она никогда не одобряла мое увлечение театром… Хотела, чтобы я стал офицером, как папа, или бизнесменом.

Веспер Юнсон кивнул.

— Понимаю. Обычная история.

— Насчет зала я все же договорился, осталось внести залог — пять тысяч крон. Я попробовал собрать деньги по подписке, но без толку, и подумал: а вдруг поможет мамин брат Свен Леслер? Он всегда был ко мне добр, прошлый год выручил со взносом в училище. Разумеется, тайком от мамы… Ну, так вот, в этот вторник владельцы помещения ждали ответа. Значит, с дядей нужно было поговорить раньше. Но дни шли, а он все сидел в горах, не возвращался. И написать я не мог — никто не знал, где он. В понедельник я позвонил Хильде, но о дяде по-прежнему ничего не было известно. Правда, она обещала позвонить, если что-нибудь узнает. И она действительно позвонила в самом начале шестого. Сказала, дядя, наконец, вернулся, но говорить об этом никому нельзя, даже маме. Когда дядя придет домой, Хильда не знала. Он ей сказал, что пообедает в городе и ждать его не надо. Но мне нужно было обязательно встретиться с ним в тот день, ведь утром решался вопрос с залогом. Я понятия не имел, что делать, и, в конце концов, решил поехать к дяде и ждать там.

Винсент Денер замолчал и оттянул воротник рубашки. Ему было явно не по себе. А комиссар осторожно спросил:

— И вы отправились на Урведерсгренд?

Парень, не поднимая глаз, буркнул:

— Да.

— И приехали туда около половины девятого?

Он кивнул.