Судьба-волшебница - Татьяна Полякова

– Черт, – выругался Герман, тревожно взглянув на меня. Догадаться о том, что происходит, было не сложно, но ставить Германа в известность о нашей вчерашней находке я по-прежнему не хотела и изобразила недоумение.

Мы присоединились к любопытным гражданам и теперь смогли наблюдать, как внизу снуют люди в форме, дверь в мастерскую распахнута настежь, вокруг здания заградительные ленты.

– Что случилось? – спросила я стоявшего рядом со мной парня.

– Труп нашли.

– Убийство?

– Кто ж знает.

Герман, взяв меня за руку, повел к машине.

– Это Гора? – спросила я, он пожал плечами.

– Необязательно.

– Я уверена, это Гора. Сначала твой брат, теперь он… Ирка на звонки не отвечает. А если ее тоже убили?

– Не глупи. Мы еще даже не знаем, Гора это или нет.

Я-то как раз знала, и мысль о том, что из четверых безголовиков в живых, возможно, осталась лишь я, звучала все настойчивее. Очень может быть, на подругу я злилась напрасно, на мои звонки ответить она просто не в состоянии.

– Кто, по-твоему, мог убить Гору? – вздохнула я, садясь в машину. А Герман поморщился:

– Не хорони его раньше времени.

– И все же? Кто-то ищет похищенные деньги? – Я тут же подумала о Валере. Не удивлюсь, если вскоре он вновь появится в моей жизни. Чего бы очень не хотелось.

– Прости, меня куда больше интересует, кто убил моего брата.

– Но это, безусловно, один и тот же человек. Или люди.

Герман вновь не мог скрыть раздражения.

– Допустим, моего брата связали с ограблением Кудрявцева. Но зачем его убивать?

– Кто-то заметает следы. Арни знал нечто такое…

– Опять одно гадание. Надеюсь, полицейские разберутся.

Тут у него зазвонил мобильный, он ответил, а закончив разговор, сообщил:

– Меня к следователю вызывают.

– Если твоего брата убили, в чем я не сомневаюсь, мы должны обо всем рассказать.

– Я не собираюсь впутывать тебя во все это, – отмахнулся он.

– Как это не собираешься?

– А вот так. Не хватало только, чтобы тебя обвинили в соучастии в ограблении. – Он взглянул на часы. – Через час я должен быть у следователя. Отвезти тебя домой?

– У нас еще есть время все обсудить, – не отставала я.

– Что обсуждать? Ты от меня ничего не скрываешь? – хмуро спросил он. – Может, тебе известно об ограблении куда больше? Оттого ты так уверена…

– Клянусь, я знаю только то, что уже рассказала, – перебила я Германа.

– Может, Гора о чем-то проболтался? Или Ирка?

– Я сто раз вспоминала наши разговоры: ничего такого…

– Тогда с чего ты взяла, что Арни убили из-за ограбления?

– Но как же… – растерялась я. – Это ведь очевидно.

– Да? Для меня нет. В общем, так: остаешься ты или уезжаешь, главное – не высовывайся. Может, зря мы волну поднимаем, – вздохнул он. – И Арни сам… вот уж не знаю, что для меня хуже.

– Ты не виноват, – начала я, он нетерпеливо снова отмахнулся.

– Детка, я взрослый мужик, не надо меня пичкать прописными истинами. Отвезти тебя домой?

Немного подумав, я головой покачала:

– Зайду в церковь. Позвонишь мне, как освободишься?

– Конечно.

Я потянулась к нему с поцелуем, он, точно опомнившись, быстро меня поцеловал и вскоре уехал. А я отправилась в церковь. Поставила свечку за упокой души новопреставленного Егора и немного постояла в уголке в надежде на озарение. Его не последовало. С моей точки зрения, все еще больше запуталось. Выйдя на улицу, я набрала номер Левандовского.

– Что еще? – спросил он недовольно.

– Гору нашли.

– Естественно, я ведь позвонил еще утром.

– Не называя себя?

– Конечно, не называя. Звонил из автомата. У тебя все?

– Чем ты недоволен? – ворчливо осведомилась я.

– Жизнью. Пани Зоська, вы не поверите, но иногда мне приходится работать. Вот как сейчас. И я терпеть не могу, когда мне мешают.

– Левандовский, я вам что, совсем не нравлюсь? – возмутилась я.

– Иисус сладчайший! – пропел он, пародируя Стасю. – Что в тебе хорошего?

– Ну… не знаю. Может, ты приглядишься получше?

– Может. Но сейчас я занят.

– Понятно. А доброе дело ты мог бы сделать?

– Какое?

– Узнать адрес домработницы Кудрявцева.

– И как я должен это сделать? – ехидно спросил он.

– Я думала, ты можешь все.

– Ты не производишь впечатление девушки, которой есть чем думать.

Он отключился, а я чертыхнулась. «На что я трачу свой отпуск?» – в гневе подумала я, и тут же стало стыдно. Двое моих друзей мертвы, очень может быть, Ирки тоже нет, а я беспокоюсь об отпуске. Я бродила по улицам в большой печали до тех пор, пока не пришло сообщение от Левандовского. «Улица Спортивная, д. 6, кв. 4. Крутикова Татьяна Евгеньевна», – прочитала я. Мог бы еще что-нибудь добавить. «Пока», например. Что мне от этого «пока»? Главное, у меня есть адрес.

Набрав номер квартиры на домофоне, я услышала детский голосок:

– Кто там?

– Извините, Татьяна Евгеньевна дома?

Больше вопросов не последовало, я бегом поднялась на второй этаж, возле приоткрытой двери стояла девчушка лет восьми и внимательно меня разглядывала.

– Бабушка, – не оборачиваясь, позвала она, и в прихожей появилась женщина в цветастом платье и переднике, волосы спрятаны под косынку, руки она держала перед собой, они были в муке. Я сунула ей под нос приготовленное заранее удостоверение.

– Вы из полиции, что ли? – нахмурилась она.

– Я – журналист.

– Я думала, удостоверения только у полицейских. Заходите, если пришли.

Она отправилась в кухню, я за ней. На столе стоял противень с пирогами.

– Мне тут доделать надо, – сказала Татьяна Евгеньевна и принялась смазывать пироги взбитым яйцом.

Девчушка устроилась на табурете. Татьяна добродушно прикрикнула:

– Брысь отсюда… – и девочка неохотно ушла. – Не надоело вам? – спросила хозяйка, отправляя пироги в духовку.

– Журналисты у вас уже были?

– Были. Хоть бы головой своей подумали: ну чего я знаю? Да ничего. У хозяев своя жизнь… Елена мне отпуск дала. На неделю. Вот я и стряпаю. Внучку порадую. А то все некогда.

– Елена – это хозяйка?