Киллер из Лиги справедливости - Алексей Макеев

– Сто грамм, – глухо отозвался Крячко, с трудом ворочая языком. – Я это. Кто же еще?

– Вась, ты, что ли?

– Да, я. Я… Открой дверь уже.

– А где твои ключи? – решил проявить повышенную бдительность человек с противоположной стороны.

– Посеял где-то. Открой дверь, мать твою!.. Я щас блевану тут, а убирать ты будешь. Понял?

Последний аргумент оказался весомым. Щелкнул замок, и дверь слегка приоткрылась. Всего на несколько сантиметров, но Гурову этого оказалось более чем достаточно. Проворно сунув носок ботинка в образовавшийся зазор, он плечом толкнул дверь. В неосвещенной прихожей мелькнуло уже знакомое бородатое лицо и седые патлы.

Ксенофонтов испуганно отпрянул. Гуров перешагнул порог и, не раздумывая, врезал ему рукояткой пистолета в челюсть. Ксенофонтов пошатнулся, потерял равновесие и опрокинулся на спину. Из рассеченной губы закапала кровь. Крячко склонился над поверженным.

– Один раз судьба дала тебе шанс, – рывком поднял он Ксенофонтова на ноги и заломил ему руки за спину. Защелкнул на запястьях наручники. – Второго, увы, не будет. Фортуна – дама непостоянная, Роман Борисович.

– Что вам от меня нужно?

Ксенофонтов испуганно таращил глаза. На разбитую в кровь губу и на то, как стремительно стала опухать его левая скула, он не обратил ни малейшего внимания. Страх поглотил его целиком.

– Как мы и сказали в прошлый раз, у нас есть к тебе пара вопросов, – напомнил Станислав. – Но ты не захотел на них отвечать. Более того, ты открыл стрельбу, оказав тем самым вооруженное сопротивление представителям власти, а затем скрылся. Это не очень умный поступок, Роман Борисович. Поверь мне. И знаешь, почему? Потому что нам уже есть за что посадить тебя.

– Обыщи его, Стас, – сказал Гуров и, оставив задержанного с напарником, быстро прошелся по комнатам, проверяя, нет ли в квартире еще кого-то.

– Чисто, – доложил Крячко, когда он вернулся. – Сейчас оружия при нем нет.

Гуров молча убрал табельный пистолет обратно в кобуру и коротко кивнул в сторону гостиной. Станислав подтолкнул Ксенофонтова в спину, тот вынужден был подчиниться. Прошел в комнату и опустился в ближайшее кресло. Гуров взял стул и сел напротив. Крячко остался стоять позади Романа Борисовича.

– Я не знаю, зачем я вам понадобился… – залепетал Ксенофонтов. – Вероятно, тут какая-то ошибка. И в прошлый раз… Я просто испугался. То, что у вас имеются «ксивы» сотрудников уголовного розыска, еще не означает…

– Бросьте, Роман Борисович! – бесцеремонно перебил его Лев. – Бросьте вы эти штучки! Знаете, сколько раз за свою долгую карьеру мне приходилось выслушивать такую белиберду? Сотни, тысячи раз… А может, и того больше. Так что давайте не будем играть друг с другом. Мы знаем, кто вы. Вы знаете, зачем мы здесь. Будьте мужиком. Имейте самоуважение.

– Но я…

– Как правильно сказал полковник Крячко, срок вы уже имеете, – продолжил Гуров. – Мы также знаем, что ныне покойный серийный убийца Альберт Мартынов работал под вашим «чутким» руководством. Сейчас то же самое делает другой человек. У нас есть доказательства. – Полковник решил, что немного блефа в данной ситуации не повредит. – Связь «исполнитель – заказчик» налицо…

– Но я не заказчик! – вскинулся Ксенофонтов. – Клянусь вам! Я никогда никого не убивал и никогда не отдавал приказов убивать.

– Но об убийствах вы знали. – Гуров не столько спрашивал, сколько утверждал.

Ксенофонтов нервно сглотнул. Несколько капель крови из разбитой губы скатились по подбородку и упали на ворот его рубашки. Он закрыл глаза, посидел так секунд десять, затем снова открыл их. За этот микроскопический интервал времени Роман Борисович принял для себя судьбоносное решение.

– Знал.

– Вот с этого и начнем. – Гуров поудобнее разместился на стуле и закинул ногу на ногу. – Вы рассказываете нам все, что вам известно по данному делу, а мы постараемся сделать так, чтобы ваше наказание было как можно более мягким.

Ксенофонтов опустил голову и, уставившись себе под ноги, забубнил:

– Я фактически не делал ничего противозаконного. Я отвечал только за поиск и привлечение новых лиц в организацию. Я находил тех, с кем обошлись по жизни несправедливо, и… предоставлял им право выбора. Либо сидеть и жалеть себя, либо делать мир чище.

– Убивая тех, кто, по вашему мнению, загрязнял его.

– Я никого не убивал.

– Это я уже слышал, – терпеливо кивнул Гуров, – и принял ваши слова к сведению. Вы, так сказать, занимались рекрутированием. Верно?

– Да… Но… Вы не понимаете…

– Так объясните, – предложил полковник.

– Я сам, не понаслышке, знаком с тем, что такое поломанная карьера. Когда ты готовишься, работаешь над собой, строишь планы на будущее, а потом… Кто-то просто принимает решение за тебя, и ты оказываешься за бортом жизни. Растоптанный и никому не нужный. Человек без будущего… Это страшно.

– Что с вами случилось? – Гуров решил проявить чуточку участия.

Такси останавливается за три квартала до нужного места. Подъезжать ближе не стоит. Это риск.

Я дисциплинированно расплачиваюсь по счетчику, забираю чемоданчик и покидаю салон. На этот раз снайперская винтовка «Stealth Recon Scout» у меня с собой. Сегодня все по-другому. Никаких помощников, никакой подготовки, никакой страховки… Я могу полагаться исключительно на себя. И это при том, что целей в три раза больше обычного. Их три! Три незакрытых «глазка»…

Я справлюсь…

СПРАВЛЮСЬ?..

Не знаю… Я уже ничего не знаю. Функциональная и эмоциональная готовность на разных полюсах. Они не сбалансированы. Это плохо…

Я накидываю на голову капюшон и, не глядя по сторонам, двигаюсь в сторону объекта. Старый заброшенный трехэтажный жилой дом. Когда-то жилой… По полуразрушенной лестнице поднимаюсь на третий этаж. Осколки кирпичей осыпаются под ногами. Хочется кофе… А еще – отмотать жизнь назад. Как в кино. Ради этого я могу отказаться даже от кофе. Я могу отказаться от всего. Но отмотать ничего нельзя.

Я встаю на колени. Опускаю чемоданчик на покрытый толстым слоем пыли пол и раскрываю его. Руки действуют сами по себе. Нет ни дрожи, ни волнения. Ничего… Во мне только звенящая пустота. Машинально сверяюсь с часами. Сборка винтовки заняла сорок девять секунд. Это очень долго. Целая вечность. Худший показатель в моей жизни.

Я поднимаюсь на ноги. Сегодня мне не нужно ждать. Все мишени уже на месте. Только и ждут, чтобы их закрыли. Я приближаюсь к оконному проему. Вскидываю винтовку. Упираюсь плечом в «затыльник». Правый глаз сам находит окуляр оптического прицела. Расстояние до цели шестьсот пятьдесят метров. Ветер немного меняет направление и усиливается. Я делаю соответствующую поправку.

Все три жертвы как на ладони. Роман Ксенофонтов в кресле, с заведенными за спину руками. За его спиной полковник Крячко. Он недовольно хмурится. Его напарник, полковник Гуров, – единственная из жертв, кто сидит ко мне спиной. Я могу видеть только его затылок.