Умру вместе с тобой - Татьяна Степанова

Катя снова спала ночью плохо. Что-то ползло из углов музейного зала, в котором она судорожно озиралась по сторонам – во сне. Только стены зала представляли собой стволы деревьев, словно лес, древний лес заявил свои права на это место и воцарился там, где его не должно было быть. С глянцевых зеленых листьев капала вода, замшелые стволы обвивали лианы, и почва под ногами представляла собой месиво из перегноя и красной глины. Вот что-то с шумом сорвалось с ветки… с бархатной музейной подставки… захлопало деревянными крыльями и скрылось в чаще. Птица-носорог. Женский символ, фигурка, выточенная… А под ногами шуршало – в перегной и глину неистово закапывался деревянный человек-богомол – тот самый первопредок… Все, все старалось скрыться, убежать, спрятаться. Схорониться от чего-то, что было уже здесь. Совсем близко. И Катя это чувствовала. Только она не видела этого, как ни вглядывалась в стволы деревьев… в стеклянные витрины, покрытые трещинами, словно паутиной… в этот страшный лес, что явился…

Проснувшись, она распотрошила аптечку, проглотила таблетку и запила ее кофе без кофеина. При мысли о еде мутило.

Владимир Миронов позвонил ей около полудня. Сообщил, что с раннего утра они с оперативниками проверяли фирму каршеринга. И оказалось, что этот след оказался верным. Изи Фрияпонг только за этот месяц, октябрь, брала разные машины в аренду пять раз.

– Савкина из морга, помните, кричала нам, какая эта Изи по сравнению с ней – и духи у нее дорогие, и тачки напрокат берет. И Глеб Прохоров ее видел на арендованной машине у Афии. – Миронов лаконично рассказал Кате о показаниях Прохорова, опуская подробности допроса.

– Но в клубе «Царь» нам про каршеринг ничего не сказали, говорили, что Изи приезжает на машине откуда-то из-за города, – заметила Катя. – Хотя она могла и свой автомобиль иметь.

– На ее имя никаких машин не зарегистрировано. Последний раз она арендовала автомобиль в фирме, где мы сейчас все проверяем, в прошлую пятницу. Аренда была оформлена на три дня. И она оставила машину в Рогачево.

– В Дмитрове?

– Машина была ею возвращена в воскресенье. Сотрудник филиала фирмы забрал ее со стоянки в центре Рогачева в десять часов утра. И больше Изи Фрияпонг к ним пока за арендой не обращалась.

– Она до сих пор в этом Рогачеве, по-вашему?

– Село не город. Это даже не Дмитров. Я сейчас еду прямо туда.

– Я с вами! То есть я тоже поеду отсюда в это село Рогачево. Там и встретимся, – быстро сказала Катя. – Можно взять с собой Мещерского? Если мы ее задержим там… вдруг она вообще с нами откажется общаться, сославшись формально на незнание языка. А Сергей – он хоть что-то смыслит в африканских языках. И потом, она же…

– Что? – спросил Миронов.

– Ничего, просто я подумала… Так можно взять с собой Сережу?

– Даже нужно. Ну все, встречаемся в Рогачеве, как доберемся туда. Звоните мне – я буду на стоянке в центре села.

Катя позвонила Мещерскому. Жалобно попросила его: поедем со мной, а? А то мне что-то тревожно, Сережка… Я что-то совсем, совсем расклеилась. Мещерский сказал, что у него были намечены дела, но он все отложит, раз она так беспокойна и взволнована. И приедет через полчаса.

Вот так.

Есть ли у вас такие друзья? Такие золотые сердца?

Катя – была ли тому виной таблетка успокоительного – ощутила, как слезы… Ну все, все, реветь еще не хватало в припадке сентиментальной благодарности! Она же знает давно: Сережка Мещерский – вот такой человек… Сокровище.

Таким ли был его предок Сергей Мещерский – сын Веры Николаевны? Катя вдруг вспомнила о нем. И что тогда случилось в лесу на том Золотом Берегу? Наверное, этого никогда уже не узнаешь… Если есть всего одно письмо в семейном архиве да книжка сумасшедшего сатаниста Сибрука, в которой он про это не написал, но зато написал про другое…

В машине Мещерского по дороге в Дмитров Катя спросила то, что давно уже хотела спросить:

– Сереж, а как, по-твоему, Изи Фрияпонг – она тоже колдунья джу-джу?

Он глянул на нее.

– Она бывшая студентка Тимирязевки и стриптизерша, Катя.

– То есть этого не может быть, чтобы она, как настоящая ведьма…

– Допускаю, что она могла участвовать у себя дома в каких-то тайных ритуалах. Это же языческий культ. У него есть последователи, и иногда целые семьи привержены ему… Но у тебя очень однобокое представление обо всем этом. Гана сейчас вполне благополучная страна Западной Африки. Хорошие дома, дороги, туризм. Конечно, эпидемия Эболы, что бушевала там недавно, в этом регионе, наложила свой отпечаток на все. Но волна эпидемии спала.

Село Рогачево располагалось на полпути между Дмитровом и Клином. Мещерский свернул на «вторую бетонку», и вскоре их взору открылась главная дорожная примета – огромный многокупольный храм, достопримечательность этого старинного торгового подмосковного села с богатой историей. Они свернули на Рогачевское шоссе и въехали в село. Катя позвонила Миронову. Он был уже на месте. Село оказалось очень симпатичным и обжитым. Имелся даже «Трактир» на проезжей дороге, вдоль которой тянулись добротные дома за глухими заборами. Были и «замки». Стоянка располагалась позади собора – вокруг приземистые двухэтажные торговые павильоны: «Продукты», «Автозапчасти», «Парное мясо».