Умру вместе с тобой - Татьяна Степанова

Женщина с дредами лежала у колес, словно и она в последнем усилии, в агонии пыталась уползти, спрятаться, забиться под машину.

То, что перед ними Изи Фрияпонг, которую они так никогда и не увидели живой, Катя поняла сразу. Яркая, как тропическая бабочка… Так об Изи сказала Хохловская. И правда, одежды на Изи Фрияпонг – короткий пуховичок, длинный свитер и слаксы – были яркие: кислотно-розовые, фиолетовые, желтые.

Но в остальном…

У нее была раздроблена челюсть, и белые зубы дико щерились в кровавом месиве, делая ее лицо ужасным, словно разбитая ритуальная маска.

Катя замотала рот шарфом. Судя по трупному запаху и признакам разложения, Изи Фрияпонг убили несколько дней назад.

Мещерский забрал из трясущихся рук Кати мобильный, сам позвонил Миронову, и тот приехал из другого садового кооператива через четверть часа. Уже смеркалось, когда они начали осторожно, стараясь ничего не трогать, осматривать это место в лесу. Миронов включил карманный фонарь, осветил машину. Кроме бокового, у нее было выбито и лобовое стекло. Он сунулся в салон.

– Там кровь на приборной доске и на сиденье, – объявил он, – а машина стоит к лесу задом, к дому передом. Она выезжала с участка, даже не успела развернуться.

Они пошли к дому, к воротам, держась полоски дерна. Миронов светил под ноги. У самых ворот увидели осколки стекол. Миронов потрогал створки.

– Ворота открыты, хотя вот проем для замка. Но его в воротах нет. Она откуда-то приехала, открыла ворота, села в машину, чтобы въехать, и тут на нее произошло нападение. Вот следы от колес. Тут участок влажной грязи. – Миронов сосредоточенно смотрел на пятачок рядом с квадратом новой щебенки. – И кроме следов машины, никаких других следов. А они должны были быть, если бы убийца подбежал к машине, выбил стекло сбоку и нанес ей удар.

Они снова по лесной дороге вернулись назад, к машине Изи. Миронов наклонился над трупом.

– У нее черепная травма. Смотрите, на лбу около волос – кожа рассечена. Какой же силы второй удар!

– Тут тоже грязь, но следов вокруг машины нет, – заметил Мещерский, оглядывая темную стену леса, казалось, придвинувшуюся к ним почти вплотную.

– Вот следы… нет, это ее. У нее ботильоны на ногах. – Миронов выпрямился. – След каблука. Размер следа маленький, как у нее. Размер тридцать пятый примерно. Она с такой ужасной травмой лица выскочила из машины, возможно, попыталась бежать, и тут убийца ударил ее снова, однако… да, следов его нет. А опять же, должны быть, если он ее бил по голове, он же приблизился к ней вплотную для этого. Как же иначе?

– Чем же ее так били?

– Что-то тяжелое. Дубинка? Бита?

– А это что тогда?

Мещерский указал на участок земли возле левого крыла машины.

И Катя в желтом пятне фонаря, направленного туда Мироновым, увидела на черной земле длинный узкий след. Словно змея проползла… Часть его была как-то смазана, словно его пытались стереть или протащили что-то.

Миронов снова сунулся в салон машины. Это была «Вольво». Торговец в магазине не солгал им насчет солидности иномарки, на которой ездила Изи Фрияпонг.

– Ключи в замке зажигания. Да, точно, она пыталась покинуть машину. Убежать в лес.

Миронов снова наклонился к Изи и осторожно обыскал карманы пуховика. Достал ключницу с ключами.

– Наверное, это от дома.

– А где ее сумка? – через силу… через тошноту спросила Катя.

– На полу у пассажирского сиденья. Свалилась. – Миронов достал из салона сумку.

Prada… Как и у Хохловской…

Катя с трудом заставила себя глядеть на тело. На шее мертвой – золотые медальоны. Катя наклонилась, чтобы лучше их рассмотреть. На толстых золотых цепочках – медальон в виде знака луны, один в виде куриной лапы и третий – черный клык, оправленный в золото.

Миронов тем временем открыл сумку, достал права и паспорт.

– Теперь мы точно знаем, что перед нами Изи Фрияпонг, – произнес он тихо. – Документы на ее имя. И фото… только она так изуродована…

– Ее что-то сильно напугало, – сказала Катя вдруг – она и сама этого от себя не ожидала. – Я знаю… чувствую, она была вне себя от страха… Смотрите, как машина стоит – она даже не пыталась развернуться, чтобы ехать нормально. Она просто удирала в панике – ехала вот так задом. Но ее все равно догнали. Но если убийца бежал за машиной и подбежал к ней, ударил, где же его следы?

Они ей не ответили. Но Катю в этот раз такое молчание не устраивало.

– Где следы? – повторила она, повышая голос. – Сережа, почему ты мне не отвечаешь? Где следы, которые должны быть тут везде, на этой грязи?

– Катя, пойди, сядь в мою машину. Тебе надо успокоиться, – тихо ответил Мещерский. – Давай я тебя провожу, побудешь там пока.

– Не трогай меня. Не обращайся со мной как с больной, ненормальной!

Катя оттолкнула его.

– Владимир, вызывайте своих коллег, – обратился Мещерский к Миронову, который тоже выглядел каким-то заторможенным.

– Да… сейчас… я позвоню в Дмитров, в УВД. – Миронов все смотрел на Изи. – Только давайте сначала сами осмотрим ее дом.