Шут и император - Алан Гордон

Наш знакомый мясник, Петр Камантарес, как раз выходил с заднего двора, старательно вытираясь полотенцем.

— Привет, шуты, — сказал он. — На ужин сегодня тушеные овощи с мясом, и, кажется, там еще осталось немного мяса.

— Очередной подарок твоего ремесла? — спросил я.

— Нет. Нынче Михаилу повезло на охоте, он даже не смог распродать все трофеи, поэтому мы полакомились олениной.

— Нам повезло, что мы живем с мужчинами столь кровожадных профессий, — заметил Клавдий. — Это способствует разнообразию нашего стола.

— Да уж, способствует, — усмехнулся Петр. — Только вот все дамы шарахаются от меня, завидев заляпанную кровью одежду. Досадное невезение, должен вам сказать.

Мы вошли в привычно шумный зал «Петуха». Все завсегдатаи, за исключением Азана, были на месте. Русичи с несчастным видом пересчитывали жалкие остатки денежных запасов. Как выяснилось, один из них решил заработать на обратный путь игрой в кости, но выбрал одно из заведений отца Эсайаса. Удача явно оказалась не на его стороне.

Симон принес нам вина. Отведав вкусной оленины, мы подняли тост за Михаила, подстрелившего оленя, и за Симона, приготовившего это кушанье. Несмотря на присутствие за столом здоровяка Стефана, нам с Клавдием досталось много мяса. Остальные закончили трапезу и пожелали нам доброго вечера. Когда мы попросили добавки, Симон уже начал мыть столы.

— Похоже, шутовское ремесло держит вас в черном теле, — заметил он.

— Мы сегодня развлекали императора, — гордо сказал я. — Выступали перед ним довольно долго, но он не позаботился о том, чтобы нас накормили.

— У императора! — воскликнул он. — Однако вы преуспели! Теперь, небось, захотите съехать из моей гостиницы?

— Пока нет, любезный Симон, — сказал я. — Шутовская жизнь слишком переменчива, лучше мы повременим прыгать с места на место. Тем более что мы заплатили тебе вперед за две недели. А кстати, никто нас не спрашивал сегодня?

— Нет, — припоминая, сказал он. — А кого именно вы ждали?

— Да в общем, никого, — ответил я. — Надеялся лишь, что появится новый заказчик на нашу работу. Превосходный ужин, хозяин. Доброй ночи.

— Что-то солдат нынче не видно, — заметил Клавдий, когда мы поднялись наверх.

— Варяги заступили на охрану Диплокиона, как ты помнишь. А Станислав сомневался, сумеет ли прийти.

— Все равно это местечко трудно назвать тихим, — зевнув, сказала Виола, когда мы подошли к нашей комнате. — Интересно, где пропадает Азан нынче вечером. Может, что-то случилось?

Я показал на пол.

— Он здесь.

Он лежал на спине, с открытыми глазами и удивленным выражением на лице. Присев рядом, я перевернул его на живот и обнаружил на спине одну колотую рану. Кровь на его плаще была липкой на ощупь.

— Кто-то, должно быть, осудил его за воровство, — предположила Виола.

— А ты не замечал, что вы с ним примерно одного роста? И волосы похожи по цвету. И даже плащи.

Она пригляделась к нему.

— Ты думаешь, что в комнате нас поджидал убийца? А бедняга Азан попался ему под руку, решив порыться в вещах в наше отсутствие.

— И его убили вместо нас, — поднявшись, закончил я и еще разок взглянул на труп. — Должен признать, что убийца выбрал не совсем удобное для нас время.

— И уж совсем неудобное для Азана.

— Верно, но здесь есть еще одно обстоятельство. Оставляя пока в стороне вопрос о покушении на нашу жизнь, нам надо срочно придумать, что делать с мертвецом. По такому поводу, как я догадываюсь, в этом квартале не любят беспокоить власти.

— Неужели ты думаешь, что они не захотят нам помочь?

— Городская стража? Я думаю, они просто повесят на нас его убийство. Бросят нас в тюрьму и, не добившись пытками никаких признаний, казнят.

Виола посмотрела на труп.

— Ты прав. Все это очень неудобно. Нам попался на редкость неучтивый убийца, мог бы хоть убрать за собой. — Она открыла окно и выглянула на улицу. — Окно выходит на задний двор. Наверное, легче сбросить его вниз, чем тащить по лестнице.

— Здравая мысль, — сказал я. — Хотя постой. Можно сделать проще. Давай, когда все тут уснут, перетащим тело в его комнату.

Дожидаясь установления тишины на втором этаже, мы присматривали за трупом Азана, время от времени отгоняя мух, которые уже начали слетаться.

— Должно быть, мы подобрались слишком близко, — пробормотала Виола.

— Похоже на то, — согласился я. — То, что нас пытались убить, — хороший знак. Это облегчает задачу выяснения, кто в этом замешан. Но сильно затрудняет задачу выживания.

— Пока нам это удавалось, — сказала она.

Наконец все наши соседи умолкли. Ночное спокойствие нарушалось лишь отдаленными звуками шагов городской стражи. Высунувшись в коридор, мы прислушались к ровному похрапыванию, доносившемуся из соседних комнат. Затем мы подняли нашего злополучного грабителя и перетащили в его собственную комнату. Как можно тише мы опустили тело на тюфяк; потом я наклонился и закрыл ему глаза.

Никем не замеченные, мы на цыпочках вернулись к себе и, рухнув на наш тюфяк, крепко обнялись.

— Может, и мы сегодня ночью поспим вместе? — с надеждой спросила Виола. — Не думаю, что наш убийца вернется до утра, да и за Азаном больше нет нужды приглядывать.

— Мне пришла в голову одна мысль, — сказал я, поднимаясь на ноги. — В конце концов нам придется доложить об этом властям.

— Но я думала, тебе не хочется привлекать к этому делу городскую стражу.

— При чем тут городская стража? У нее нет реальной власти в этом квартале. Пошли.

Мы вновь вышли на улицу. Несмотря на полученный от Станислава пропуск, мы выбирали улочки потемнее, держа путь к Ликосу, возле которого находилась нужная нам церковь.

Церкви в этом городе встречались чуть ли не на каждом шагу. В Константинополе насчитывалось более двухсот храмов, начиная с грандиозного храма Святой Софии и кончая крошечными кирпичными сооружениями, посвященными святым настолько незначительным, что сам Господь, встречая их после земного мученичества перед небесным престолом, вероятно, говорил: «Простите, запамятовал, как бишь вас зовут?»

Святому Стефану была посвящена не одна городская церковь, но лишь одна церковь Святого Стефана находилась на берегу Ликоса. Она представляла собой кирпичное здание средних размеров и даже в такой поздний час, видимо, еще действовала. Прихожане сновали туда-сюда, словно в разгар рыночной торговли.

Войдя через передние двери, мы увидели множество мужчин и женщин, толпившихся от входа до самого иконостаса. Оттуда живописные образы Иисуса и Его Матери радостно приветствовали заблудшие души, приглашая их пройти в святилище. Череда кающихся грешников тянулась к простому деревянному креслу, стоявшему возле алтарной части и исполнявшему в ночи роль епископского трона. На нем и восседал отец Эсайас, добавивший к своему обычному облачению расшитые золотом стихарь и орарь. Ему помогали двое крепких дьячков, готовых в случае необходимости взыскать церковные подати с помощью крепких дубинок.