Телохранитель - Сюзанна Брокман

— Хэлло!

За занавесками, опущенными и скрывающими вторую кровать, послышался шорох, какая-то возня. Может быть, там врач или медицинская сестра меняет ему повязку?

— Джордж?

Поправляя блузку и прическу, из-за занавесок появилась темноволосая женщина.

— О! — сказала она. — Что, пора Джорджа протирать губкой?

Женщина не была ни врачом, ни нянечкой. Ничего подобного. Это была Ким, стриптизерша, зловредный двойник Николь в блузке из набивной ткани. Николь подумала, что ни одна приличная женщина не надела бы такую — тонкая ткань туго натянулась на пышной груди, демонстрируя исключительное богатство, которым Ким наградила природа. Джинсы ее тоже были чрезвычайно узкими, в обтяжку, а туфли она носила на высоком, сужающемся книзу остром каблуке. Такие туфли Джордж когда-то называл «Трахни меня». Удивительно, как уместно это звучало теперь.

Николь прошла мимо Ким без единого слова и отдернула скрывающие кровать занавески. За ними она увидела сидящего на больничной постели Джорджа — рука его все еще была соединена резиновой трубкой с капельницей. На нем был больничный халат; покрывало свободно лежало на постели, окутывая его снизу до талии. Худощавое лицо Джорджа было чисто выбрито, волосы взъерошены, что случалось с ним чрезвычайно редко, а на лбу и аристократической надменной верхней губе выступили мелкие капельки пота. Ни у кого не возникло бы сомнений насчет того, чем именно занимались он и Мисс «Трахни меня».

Пока Николь молча стояла у его постели, стриптизерша подошла к окну, взяла с подоконника свою сумочку и подкрасила губы. Николь молча проклинала себя за то, что увлеклась фантазиями и вообразила, будто Джордж ждет ее. Она по доброй воле поставила себя в глупое и очень уязвимое положение.

— Привет, — сказала Николь. Многолетняя практика приучила ее скрывать чувства, и когда она заговорила, голос ее звучал совершенно бесстрастно. — Похоже, ты чувствуешь себя лучше.

Джордж был одновременно и удивлен ее визитом, и ужасно раздосадован; он сидел в неловкой позе, пытаясь скрыть очевидные и неоспоримые физические признаки тех услуг, которые ему оказывала Ким в больничной палате.

— Черт возьми, Ники, я не ожидал тебя!

За ее спиной Ким кашлянула. Джордж смутился еще больше.

— О, — сказал он. — Это Ким Монахан. Ким, это Николь Фенстер. Она моя…

— Начальница, — подсказала Николь. — Я босс Джорджа. — Она ни за что на свете не хотела, чтобы Мисс Шаловливые-Блудливые Губки восторжествовала над ней, узнав, что она бывшая жена Джорджа.

— Приятно познакомиться. — Ким сделала шаг вперед и протянула руку, но Николь быстро попятилась и повернулась к Джорджу. У нее не было ни малейшей охоты пожимать руку его пассии, так как она слишком хорошо представляла, где только что была и что делала эта рука.

— Я пришла узнать, куда запропастился Гарри. — Слава Богу, что так быстро нашелся правдоподобный предлог для визита, подумала Николь и повернулась к Ким:

— Вы нас извините?

— Если это ради дела…

— Боюсь, что так, — сказала Николь настолько сладким голосом, насколько у нее хватило сил.

Ким все медлила, не спеша роясь в своей сумочке. Наконец она прошла через комнату, подошла к кровати Джорджа и поцеловала его в губы.

Стоя у окна, Николь могла видеть шоссе и сновавшие по нему крошечные машины.

— Не волнуйся, дорогой, я еще вернусь, — донесся до нее шепот Ким.

Потом стриптизерша вышла, плотно притворив за собой дверь.

Рука Джорджа дрожала, когда он попытался незаметно отереть испарину со лба.

— Должно быть, физиотерапия — тяжелая штука, — кисло заметила Николь.

— Послушай, Ник, мне жаль, но я не знаю, где Гарри, — тихо сказал Джордж.

— Но он ведь твой напарник. Подумай.

— Я думаю. Наверное, он поехал навестить своих ребятишек — у него с ними возникли какие-то сложности.

— И взял с собой Алессандру Ламонт? — съязвила Николь. — Или между ними что-то есть?

— Нет. Думаю, она была не прочь завести с ним шашни, но Гарри не допустил этого. Не знаю, что с ним творится, хотя уверен, что она ему нравится.

— Мне надо, чтобы ты ему позвонил.

— У меня нет его номера, — сказал Джордж. — У тебя тоже не должно быть. Этот номер не внесен в его досье — Гарри не хочет, чтобы кто-нибудь знал, где его дети.

— Но кто-то все равно должен знать.

— Нет, Ник, Гарри очень щепетилен на этот счет. Даже когда он звонит им, то использует специальный код, и куда или откуда он звонит, проследить невозможно. Думаю, эти предосторожности обходятся ему в тысячу долларов за минуту, но он считает, что дело того стоит. Господи, как я хочу, чтобы мне разрешили курить!

— Значит, нам до него не добраться? — Николь принялась расхаживать по палате. — Вот досада! Джордж с трудом пошевелился на кровати.

— В чем дело?

— Нам нужна Алессандра Ламонт. — Николь тряхнула головой, убирая волосы со лба. — Вчера наш информатор сообщил, что за миссис Ламонт назначена неплохая цена, которую теперь увеличили, и значительно. На данный момент она стоит больше двух миллионов долларов.

— И все из-за ее драгоценного муженька? — Джордж тихонько присвистнул. — Это как-то не вяжется. Николь остановилась у его кровати.

— Да, похоже, здесь есть что-то еще, чего мы не знаем, — нечто очень личное. Должно быть, Тротта отчаянно нуждается в том, чтобы скрыть это. Мы не должны упустить удобный случай. Если мафиози пришел в отчаяние, он обязательно наделает ошибок.

— Так ты думаешь, нам с тобой нужно снова подставить Алессандру, чтобы взять Тротта?

— По крайней мере стоит попытаться. — Николь снова начала шагать по палате. — Если Гарри позвонит тебе, узнай, где он. Но я не хочу, чтобы ему стали известны наши планы: если у него роман с миссис Ламонт…

— Может быть, лучше оставить их в покое? — предположил Джордж. — Просто дать Алессандре исчезнуть.

— Ты же не думаешь всерьез, что Тротта позволит ей это?

— Нет. — Джордж вздохнул и посмотрел на нее — лицо его было серьезно, светло-карие глаза сумрачны. Сидя в постели, он выглядел очень привлекательным, особенно когда глаза его блестели оживлением, — гораздо привлекательнее, чем если бы был в гробу. В момент горького откровения.

Николь поняла, что предпочитает видеть его в живых, даже несмотря на то что он завел шашни с другой женщиной.

— Рада, что ты в порядке, — сказала она, изо всех сил стараясь не выдать терзавших ее сомнений. Голос Джорджа внезапно стал хриплым:

— Ник, я надеялся, что ты придешь. — Глаза его смотрели на нее нежно, слишком нежно, будто ему и в самом деле было не все равно, будто не он ее бросил и будто всего несколько минут назад его член не вздрагивал во рту у этой особы.