Телохранитель - Сюзанна Брокман

Окно в его спальне было открыто, и ночной воздух приносил прохладу. Посмотрев на Ким, Джордж увидел, как ее соски приподнялись и превратились в острые пики. Она медленно спустила одеяло еще ниже, предоставив ему возможность созерцать ее прелести.

— Может, мы могли бы попытаться — как они это называют? — попробовать нетрадиционный подход к утолению боли?

Она потянулась к нему, но он перехватил ее руку и приподнял ее подбородок так, что лицо оказалось на уровне его глаз.

— Знаешь, меня бы вполне устроило, если бы мы просто поговорили.

Казалось, Ким была совершенно сбита с толку.

— Поговорили?

— Не пойми меня превратно, — поправился Джордж. — Я очень люблю то, что ты предлагаешь, но совсем необязательно, чтобы все, чем бы мы ни занимались, было прелюдией к сексу. По правде говоря, если конец заранее известен, это способно здорово испортить удовольствие. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Она определенно не понимала.

— Тебе что, не нравится, когда я активна?

— Да нет же, Ким, нравится, очень нравится.

— Мне тоже. Джордж рассмеялся:

— Вот и хорошо. Но обрати внимание, кроме одного или двух раз в самом начале, у нас не было нормального секса, нормального полового акта — только оральный секс, и ты всегда брала инициативу на себя. Каждый раз, когда я пытался дотронуться до тебя, ты отстранялась, а потом старалась отвлечь меня любым способом. Ты не находишь, что это не совсем справедливо?

Ким все еще избегала смотреть ему в глаза.

— Ну, ты был ранен, и я боялась причинить тебе неудобство. — Она замолчала и пожала плечами. — Если честно, просто мне это больше нравится.

— Нравится заставлять меня испытать оргазм, оставаясь холодной?

— Ты хочешь быть сверху?

То, как она это произнесла, не оставляло сомнений в том, что обычное совокупление было для нее пыткой.

— Сейчас я хочу только поговорить.

Ким просияла.

— Ты можешь говорить, а я пока…

Джордж затушил сигарету и отодвинул пепельницу на край ночного столика, подальше от постели.

— У меня адски болит нога. Я просто хочу полежать рядом с тобой.

Карие глаза Ким казались огромными на ее личике. Она положила голову ему на плечо, позволив своей руке покоиться на его груди. Но отчего-то рука ее была судорожно сжата, напряжена.

— Я почти ничего не знаю о тебе, — сказал Джордж, прижимаясь щекой к шелковистым темным волосам и нежно проводя пальцами по ее обнаженной спине, стараясь сделать так, чтобы она расслабилась. Чего она боится? — Я даже не знаю, где ты выросла.

— В городе, — ответила Ким. — Я всегда жила в Нью-Йорке.

— И никогда не хотела жить где-нибудь в другом месте? — Джордж удивленно взглянул на нее. — Я думал, что танцовщица с твоим талантом могла бы выступать в Атлантик-Сити или даже в Лас-Вегасе. Клуб «Фэнтэзи» — довольно затхлое место, и оно для тебя мелковато. Ким подняла голову.

— Господи, да я была бы только рада уехать в Вегас!

— И что тебя удерживает здесь?

Напряжение снова сковало ее тело.

— Ничего или все. Право, не знаю.

Крепко зажмурившись, Ким уткнулась головой в его шею.

Внезапно Джорджа охватила тревога.

— Послушай, Ким… — Джордж смущенно откашлялся. — Ты ведь держишься за Нью-Йорк не из-за меня, верно? Я хочу оставаться с тобой честным: с первой ночи, когда мы были с тобой, ничего не изменилось. У нас нет будущего.

— Я это знаю. — Ким снова подняла голову и твердо встретила его взгляд. — Ты все еще любишь свою бывшую.

Джордж принужденно рассмеялся.

— Я никогда этого не говорил.

Ким нежно отвела волосы у него со лба.

— И не надо, не говори.

Несколько секунд Джордж смотрел на нее, гадая, что еще она знает о нем.

— Ладно, — сказал он наконец. — Тебе известна моя страшная тайна. Было бы справедливо, если бы ты поделилась со мной своей. Почему ты не хочешь настоящей близости?

Ким прикусила нижнюю губу и некоторое время смотрела на него, решая, стоит ли отвечать, потом наконец тихо произнесла:

— Мне это не нравится… Просто не нравится, и все. Это не имеет никакого отношения к тебе.

— Черт возьми! Ты думаешь, что этим меня успокоила?

Джордж покачал головой. У Ким было невероятно прекрасное тело — пожалуй, самое прекрасное, какое ему только доводилось видеть. Он не сомневался, что это тело создано для любви, секса — для всех мыслимых позиций независимо от времени и места.

— У меня такое ощущение, будто мне становится трудно дышать, — попыталась она объяснить. — Меня охватывает паника, ужас, поэтому я предпочитаю этого не делать. Видишь ли, у меня не бывает оргазма; я притворяюсь, имитирую. Но если ты действительно хочешь…

— Да нет же. Если тебе это так неприятно…

— Некоторым ребятам все равно.

— Но я не принадлежу к числу этих некоторых. Ладно, а как насчет остального? Тебе действительно нравится оральный секс или ты просто выбираешь наименьшее из зол?

Ким ответила без колебаний:

— О нет, мне это нравится. Мне приятно сознавать, что ты больше меня, а я имею над тобой власть…

— Так вот в чем дело! В ощущении власти. Ты хочешь верховодить в наших отношениях. Это интересно! С тобой, должно быть, случилось нечто ужасное, когда ты была ребенком?

Ким ничего не ответила, но по выражению ее глаз Джордж понял, что попал в точку.

— Если когда-нибудь захочешь поговорить об этом, — сказал он тихо, — я здесь, к твоим услугам, и некоторое время никуда не уеду.

Она кивнула.

— У меня к тебе есть еще один вопрос. — Джордж чуть отодвинулся, чтобы лучше видеть ее глаза. — Если тебе известно, что я все еще неравнодушен к своей бывшей жене, то почему ты здесь?

Ким положила голову ему на грудь и некоторое время молчала, слушая, как бьется его сердце, потом ответила:

— Мне нравится, что я нужна тебе и ты не требуешь от меня слишком много.

— Я должен это сделать. — Алессандра услышала голос Гарри. Она оторвалась от созерцания капель дождя, сверкавших в свете фар других машин, и посмотрела на него.

Вчера машину вела она, и Гарри немного поспал, но все же он выглядел ужасно — волосы всклокочены, губы плотно сжаты, а по бокам рта пролегли суровые складки. Почувствовав, что Алессандра смотрит на него, он повернул к ней голову и улыбнулся печальной улыбкой.