Темные воды - Дороти Иден

Дядя Эдгар прислал сказать Фанни, что он должен с ней поговорить. Она нашла его в библиотеке, он ходил из стороны в сторону, засунув большие пальцы в карман жилета — на нем был шелковый жилет с темно-бордовыми полосами на серебристо-сером фоне, и это делало его похожим на павлина. У него была привычка проявлять в одежде некоторое тщеславие, но это производило приятное впечатление, так как сам он при этом сиял от просто мальчишеского удовольствия. Фанни сразу поняла, что он в любезном и расслабленном настроении.

Она надеялась, что на ее лице не слишком явно отразилась тревожно проведенная ночь. Она никогда не чувствовала себя такой одинокой, как этой ночью. Не было никого, с кем она могла бы поговорить или к кому могла бы обратиться за сочувствием. К ней постоянно возвращалась ядовитая насмешка Хэмиша Барлоу: «Добровольно избрать участь бедной родственницы, гувернантки!» — и в конце концов она зарыдала в подушку. Храбрость принадлежала дню. Утром она встретит свое добровольно избранное будущее более спокойно.

— Ну, Фанни, — ласково сказал дядя Эдгар, — мистер Барлоу удивил меня.

— Удивил вас, дядя Эдгар?

— Конечно, удивил. Я не думал, что вы будете настолько неразумны, чтобы отклонить предложение, которое, откровенно говоря, вы вряд ли получите еще раз. Вы, конечно, поторопились с решением.

Итак, дядя Эдгар желал, чтобы это произошло. Вероятно, тетя Луиза тоже. Только через замужество могли они избавиться от нее. В противном случае она скорее всего должна была остаться обузой для них, а позже для Джорджа или Амелии, до конца своей жизни.

Фанни прикусила губу и ответила:

— Может быть, поторопилась, дядя Эдгар. Но мое решение совершенно окончательно.

Дядя Эдгар улыбнулся и похлопал ее по плечу.

— Окончательно — длинное слово, моя дорогая. Мистер Барлоу пробудет здесь еще три или четыре недели. Он понимает, что молодая женщина может быть слишком эмоциональной и опрометчивой. Он даст вам возможность изменить свое решение.

— Неужели вы хотели бы выдать меня замуж за человека, которого я не просто не люблю, но к которому испытываю настоящее отвращение?

— Так и есть, вы сами видите. Вы слишком эмоциональны. А теперь сядьте и давайте поговорим об этом. Что именно в мистере Барлоу вызывает у вас отвращение?

— Как я могу объяснить это? У меня нет списка его недостатков, это зависит только от чувств каждого человека.

— Опять нелогично! — дядя Эдгар мягко кашлянул. — Я же говорил Барлоу, что вы не сможете сформулировать причины своего отказа ему.

— Но я могу! — горячо воскликнула Фанни. — Было бы ужасно уехать в чужие страны с человеком, которого не любишь. Провести остаток своей жизни… — Она остановилась на мгновение, обдумывая эту ужасную перспективу. Затем она добавила тише: — Кроме того, я не могу оставить детей. Я им обещала.

— Дети не имеют отношения к этому вопросу. — Впервые в голосе дяди Эдгара появился намек на жесткость. — Вы не можете принести свою жизнь им в жертву. О них как следует позаботятся, будете вы здесь или нет. В конце концов, у вас ведь не было своей доброй кузины Фанни, когда вы приехали сюда ребенком. И вы уцелели, не так ли? Так что оставьте их в покое и подумайте о блестящем будущем, которое может ожидать вас. Мистер Барлоу описал мне свое финансовое положение и перспективы, и я могу сказать только, что для молодой женщины без приданого вам необыкновенно повезло. Поэтому, Фанни, ваша тетя и я не должны позволить вам упустить этот шанс.

— Но, дядя Эдгар, выйти замуж за мистера Барлоу — это последнее, чего бы мне хотелось.

— Согласен с вами, молодой человек был немного поспешен. Я сказал ему об этом. Но вы должны быть терпеливы, Фанни. Он влюблен в вас до безумия. Клянусь святым Георгием! — он снова кашлянул, — я никогда не видел, чтобы мужчина был так сражен. Я хочу, чтобы вы подумали еще раз. Например, подумайте, стали бы вы рассматривать детей моего брата как препятствие, если бы на самом деле были влюблены?

Если бы это Адам Марш сидел в мягко покачивающейся лодке и говорил ей о неумирающей любви? Фанни опустила глаза. Что могла она ответить?

— Вы хотите от меня избавиться, — пробормотала она.

Дядя Эдгар подскочил, его лицо пылало от огорчения.

— Фанни! Не смейте больше даже предполагать такое! Разве вы не были всегда членом семьи! Разве Джордж и Амелия не были вам братом и сестрой? Это заставляет меня чувствовать стыд. Чем я не угодил вам?

Вспомнив тысячу различных вещей, она продолжала непокорно молчать. Если в этот момент она выкажет свою благодарность, она просто вынуждена будет дать обещание, которого никогда не смогла бы сдержать.

Она видела, что дядя Эдгар пристально смотрит на нее с такой нешуточной мольбой, что в конце концов она произнесла, защищаясь:

— Просто я не хотела бы выйти замуж за человека, которого не люблю.

— И вы думаете, что ваш бесчувственный и бессердечный дядя принуждает вас к этому? Я не хотел бы принуждать вас, дитя. Но я сделаю все, что смогу, чтобы заставить вас изменить свое решение. Думали ли вы о жизни незамужних женщин в этой стране?

— Можете ли вы хоть на мгновение вообразить, что я не думала об этом!

— И все же вы по-прежнему отвергаете такого подходящего жениха? Нелогично, эмоционально, романтично… Я думаю, что вы многое унаследовали от вашей ирландской матери, моя дорогая. У Амелии, которая на три года младше вас, гораздо больше здравого смысла.

(Но у Амелии есть приданое и она свободна в выборе. Замечательное, запретное очарование этого слова, выбор!)

— Тем не менее, — дядя Эдгар уже восстановил свою спокойную безмятежность, — я думаю, что вы сможете увидеть все это в другом свете. Мистер Барлоу останется с нами до бала Амелии. Я ожидаю, что к тому моменту вы полностью измените свое мнение.

Это был приказ. Наиболее серьезные приказания дядя Эдгар всегда отдавал этим преувеличенно мягким добрым голосом.

Фанни подняла подбородок.

— Разве я такой человек, сердце которого может меняться, дядя Эдгар?

Его глаза сузились.

— Это возможно для каждого. Для каждого, моя дражайшая Фанни. Более того, ваша тетя и я устроим вам такое же замечательное венчание, как мы планируем для Амелии. А из вас получится очень красивая невеста. — Он снова похлопал ее по руке. — А теперь бегите и заставьте Амелию поревновать. Она всегда считала, что первой выйдет замуж, эта маленькая проказница.