Тайны прошлого - Джулия Хиберлин

Он подался назад и расслабленно прислонился к полке.

— При таких вот встречах я первым делом говорю, что это старая школьная травма. Не все верят. А потом я говорю, что многое из той ситуации вынес. Пусть спросят урода, который подсек меня у края поля на игре против «Хаббард Саус». Сбил с меня шлем. И пятеро навалились сверху. Я из-за крови ничего не видел. — Он лениво провел пальцем по шраму. — Тут была планка. Застряла в щеке. Представляешь картинку?

Он вытащил пачку сигарет. Я понимала, что он в курсе правил библиотеки, и потому держала рот на замке.

— Но хренов мяч я тогда удержал, — сказал он, затягиваясь. — А мудак, который меня сбил… Я его поимел. Четко. Его девушку. Его бабки. Его жизнь. И лицо у него теперь выглядит не лучше.

Сумасшедший маньяк в секции модернистов. Он знал мое имя. И он, наверное, родственник Буббы, с которым я не так давно столкнулась в гараже.

— У меня нет пистолета, — сказал он.

— Хорошо, — ответила я. — Отлично.

И тревожно огляделась в надежде увидеть уютную леди в розовом. В надежде, что сработает детектор дыма.

— Мне кажется, ты и без него сделаешь, что я скажу. Люди обычно соглашаются.

Он шагнул мне за спину и обнял рукой за шею, словно любовник.

Я молча кивнула. Мне очень хотелось в туалет.

— Я знаю, где сейчас твоя маленькая милая племяшка. На катке. В красных шортах с надписью «Круть» на заднице. Вот скажи мне, почему матери позволяют девчонкам выходить из дома в шортах, которые рекламируют их задницы? — Он затянулся сигаретой и выдохнул дым мне в лицо, что не было проблемой, поскольку дышать я перестала пять секунд назад.

— На ней футболка с цыпленком, — радостно продолжал он. — Волосы завязаны в «хвост». Мой друг считает ее милашкой. В его вкусе. Но я уверен, что в его вкусе все маленькие девочки без исключения.

Он раздавил сигарету о зеленый переплет книги, оставив черную «о» — крошечный перепуганный рот.

Свободной рукой он вынул из кармана телефон.

— Давай сверимся с моим приятелем. Узнаем, как там дела в Техасе.

На меня накатило воспоминание о теле Мэдди на больничной каталке, в переплетении капельниц, в окружении врачей, которые только что обнаружили опухоль в ее мозгу. Сейчас, при мысли, что к ней может прикоснуться незнакомец, я испытала ту же тошнотворную беспомощность и слабость. Луи сдвинул руку мне на плечи, телом прижимая меня к стеллажу.

— Я дам тебе что угодно, — сказала я. — Любые деньги. Только не трогайте Мэдди.

Его рука сжалась на моем плече, почти до боли, но ровно настолько, чтобы любой вошедший принял это за обычные объятия, прелюдию к сексу среди книг.

Он нажал на кнопку. Мой мочевой пузырь снова заныл, и я пожалела о кофе и прогулках к автомату с колой. Страх за Мэдди вертелся в моем животе, как личинка Чужого.

— Привет, друг, — сказал он в телефон. — Как там наша малышка? Возле торгового киоска… заказывает жареные маринованные огурцы, «Доктор Пеппер»… и кислых желатиновых червячков. Слушай, да Томми же мне не поверит. Кто будет такое есть?

Мэдди.

Мэдди будет.

У нее странная тяга к соленым огурцам. Она добавляет их даже в макароны с сыром.

Слезы жгли мне глаза.

— Пожалуйста, хватит, — взмолилась я. — Скажите вашему другу, чтоб шел домой. Я заплачу ему. Заплачу вам.

Он вздернул мой подбородок, грубо стер слезы с моих щек, царапнув обгрызенным ногтем. Сунул палец в рот и облизал его. А затем медленным, чувственным движением вытащил карандаши из моих волос, позволил узлу распуститься, поправил упавшие мне на грудь пряди. Обычные жесты, но я никогда еще не чувствовала себя настолько униженной.

Я не могла говорить. Я просто застыла. Его глаза и бугор в районе паха говорили, что демонстрация власти ему по вкусу. Неудивительно, что жертвы изнасилований чувствуют себя виноватыми. Как я могла ему такое позволить? Я же родом из Техаса. Я член Национальной стрелковой ассоциации США. Мой выпускной класс голосованием присудил мне титул «Лучше всех надерет задницу».

Все потому, напомнила я себе, что он сжимал в руке сияющий ключ к моему миру и в любой момент мог зашвырнуть его в океан. У него была Мэдди.

Мой мучитель внезапно изменился, словно понял, что сбился с курса.

— Энтони Марчетти сел за то убийство, ясно, сучка? И все должно остаться как есть. Вам с мамашей лучше отвалить от этого дела.

Он сдернул с моего плеча библиотечную сумку и бросил на пол всю работу моих последних четырех часов. Лицо Марчетти, больше не улыбавшегося, смотрело вверх со старого фото, упавшего к моей ноге. Вид у него был не такой угрожающий, каким я его помнила. Неужели он может быть невиновен? И какое дело этому уроду до старого убийства?

Однако Луи закончил делиться информацией.

— Ты пришла сюда в поисках одного, — сказал он. — А выйдешь, глядя совсем в другую сторону.

Он подобрал мои волосы вверх, подвернул, чтобы они казались короче. Снял свою бейсболку и нахлобучил на меня, удерживая волосы на месте.

— Мгновенная стрижка, — улыбнулся он, словно сам изобрел трюк, который девочки-подростки практикуют уже много лет.

Затем он сдернул через голову свою красную футболку, оставшись в белой майке «Чикаго Кабс» с пятном пота посередине. Проследил, как мой взгляд скользит по очертаниям пистолета за поясом его джинсов.

— Я соврал. — Он пожал плечами. — Жуткая привычка. Вечно меня за нее били. Надевай это поверх своей футболки.

Я медлила.

— БЫСТРО надевай.

Я настолько отчаялась, что даже подумала: Розовая Леди могла тоже захотеть в туалет. Она могла заметить, как напряженно я шагаю, как неуклюже спускаюсь по главной лестнице с этим Шрамом, и могла догадаться, что он вовсе не любовь всей моей жизни. Она могла заметить его пистолет. Вызвать охранника.

— Молча иди, поняла? Держи меня за руку. И голову не поднимай.

Мы неуклюже преодолели главный читальный зал, шагая, как влюбленная парочка верных фанатов «Кабс». А потом он потянул меня к стеллажам на противоположном конце этажа. Не к лестнице. Он наблюдал, как меняется выражение моего лица.

— Да ну, разве ты сомневалась, что у меня есть план? — Мужчина за ближайшим столиком внимательно на нас посмотрел.

— Улыбнись ему, — мурлыкнул мой похититель мне в ухо. — Давай, ради Мэдди.

И я улыбнулась. Мы оба ему улыбнулись, и мужчина улыбнулся в ответ.

— Это их год, — сказал он библиотечным шепотом, указывая на мою бейсболку, и снова уткнулся в свою газету.

Моя надежда утекала сквозь пальцы по мере того, как мы уходили все дальше из поля зрения читавшего, и Луи ускорял шаг, направляясь к стеллажам у дальней стены. Он толкнул дверь, помеченную «Только для персонала», и мы оказались на холодной бетонной лестнице.