Тень секретарши Гамлета - Ольга Степнова

– Что еще в газетах писали?

– Много чего. Курсы валют, прогноз погоды.

– Ладно, идите.

– Я не уволена?

– До вечера – нет.

Чеканя шаг, Драма Ивановна вышла из кабинета.

Без Лаврухина в этом деле не обойтись, но где он, Лаврухин, в семь тридцать часов утра?..

Севка схватил джинсовую куртку и выбежал из кабинета.

– Меня не будет до вечера! – сообщил он на бегу мисс Пицунде.

– Василий Петрович сейчас дома завтракает! – крикнула ему вслед Драма Ивановна.

Дома, дома, дома…

Дома – где? У жены, у мамы, у тещи, или дома – в полиции? Или у одноклассницы?

Севка вырулил на проспект и погнал по левой полосе. Проще всего было позвонить Лаврухину, но Фокин понял, что если услышит, что «абонент недоступен», то разобьет телефон.

Он решил нагрянуть к жене.

Таня Лаврухина открыла дверь с ножом в руке. Васькина жена была полненькой, улыбчивой шатенкой, поэтому нож у нее в руке воспринимался исключительно как кухонный инструмент и навевал мысли о вкусной еде, а не об опасности.

– Ну, привет, – сказала она, вытирая нож о фартук. – Заходи, коли пришел.

Севка шагнул в коридор, снял ботинки и обнаружил, что он босиком.

– Васька дома? – спросил Фокин, ощущая насмешливый Танин взгляд.

– А где ж ему быть? Восьмой пирожок с мясом доедает и девятым с капустой закусывает.

Севка хотел прошмыгнуть на кухню, но вдруг был зажат Танюхой в угол таким образом, что ее нож оказался у его печени.

– Скажи, Фок, у Васьки любовница есть? – шепотом поинтересовалась жена Лаврухина.

– К-кхэк, – крякнул Фокин. – Откуда я знаю?

– Знаешь, Фок, знаешь. Ты лучше всех знаешь, есть у Васьки любовница или нет.

– Убери нож, – попросил Севка.

– Извини. Я не заметила. – Таня убрала руку с ножом за спину и отошла на шаг, видимо, устыдившись своего агрессивного поведения.

– Нет у Васьки любовницы, – тихо сказал Фокин. – Он так тещу свою обожает, что о других бабах даже думать не может.

Таня звонко расхохоталась и тычками в спину загнала Севку на кухню.

– Чего вы там шепчетесь? – с набитым ртом проворчал Лаврухин.

Вася был в халате и тапочках, перед ним стояли два тазика с пирожками и огромная пивная кружка с молоком.

– Я спросила у Фока, есть ли у тебя любовница, – призналась Таня, наливая во вторую пивную кружку молоко и ставя ее перед Севкой. – Ешь, сыщик! А то тощий, как глист.

– И что тебе Фок сказал? – нахмурился Лаврухин.

– Что ты мою маму любишь, – вздохнула Таня.

У Васи явно отлегло от сердца, потому что он запихал себе в рот сразу два пирожка.

– Разговор есть! – Фокин выразительно посмотрел на Таню, и она, пожав плечами, вышла из кухни, притворив за собой дверь.

– Вот эти с капустой, а эти с мясом, – указал Вася на пирожки. – Жри, не жалко.

Севка выпил кружку молока и утер рукавом рот.

– Я взялся за дело Милавиной, – словно прыгая в холодную воду, выпалил он.

– Постой, это убийство Грачевского, что ли? – вылупился на него Вася.

– Кража картин, ну… и убийство тоже.

– Ты с ума сошел, Фок?! – подскочил Лаврухин. – Ты соображаешь, куда суешь нос?! – Путаясь в полах халата, Вася обежал вокруг стола и остановился возле своего стула. – Это дело на контроле у ФСБ! Кражами картин занимается Интерпол! И МУР! И… и… – Вася открыл рот и постучал себя по темечку, издав звук пустой кастрюли. – Если ты попадешься им под ноги, причем, неважно кому – органам или бандитам, – тебя размажут!

– Нас. Нас размажут, Лавруха. Ты будешь работать со мной.

– Нет!

– Будешь. У нас же взаимовыручка и взаимовыгодное сотрудничество.

– Нет!

– Ты хочешь сказать, что больше никогда не будешь обращаться ко мне за помощью?

– Нет!

– До свидания. – Севка резко встал и пошел к выходу.

– Стой! – побежал за ним Вася. – Ну ты же меня без ножа режешь, Фок! Ну не могу я в это дело соваться! Если начальник мой, Волков, узнает, меня из полиции попрут! Навсегда попрут, понимаешь ты?!

Севка, со злостью помогая себе руками, пытался обуться, но босые ноги не лезли в ботинки.

– Вот скажи, – подошла к Васе Таня, – много ты в своей полиции наработал?

– Ты это… к чему? – опешил Лаврухин.

– О чем бы Фок ни попросил, ты должен ему помочь, – твердо сказала жена.

– Вы сговорились?! – взвился Лаврухин. – Сговорились, да?!

– И носки ему принеси, а то он как гусь лапчатый! – распорядилась Таня.

Вася умчался в спальню, переоделся в форму и вынес Севке носки – новые, с биркой.

Пока его не было, Севка украдкой поцеловал Тане ручку.

– Я теперь твой должник, – шепнул он.

– Это я твоя должница, Фок. Я ведь была уверена, что Васька мне изменяет. Глазки у него в последнее время уж больно блудливые, – улыбнулась Таня.

Около десяти часов утра Фокин с Лаврухиным подкатили на дребезжащей «девятке» к дому Грачевского.

Фокин несколько раз порывался купить новую машину, но каждый раз уговаривал себя немного подождать – а ну как с секретаршей Кристи получится: новая, красивая, но фиг далеко уедешь…

– И что делать прикажешь? – проворчал Вася. – Обыск без санкции проводить?

– Не обыск, а осмотр места происшествия, – возразил Севка. – И зачем нам санкция, когда хозяйка сама все покажет? Считай, что мы в гости пришли чайку попить.

Фокин вышел из машины и позвонил в ворота.

– Да какая она хозяйка? – подскочил к нему Вася. – Племянница! Всего-навсего племянница, даже не дочь!

Калитка открылась автоматически, и Севка направился к двухэтажному дому с колоннами и резными балкончиками.

– Ну, ты подставил меня, Фок! – трусцой бежал сзади Лаврухин. – Ну, подставил!

Милавина встретила их на крыльце. Черная повязка на платиновых волосах, уложенных в узел, и черный брючный костюм, наверное, должны были сделать ее образ траурным и скорбящим, но придали ей изысканности и соблазнительности.

– Я вас ждала, – улыбнулась Мила. – Знала, что захотите осмотреть дом. Проходите, только… – Она уставилась фиалковыми глазами на Васю, давая понять, что удивлена присутствием полицейского в своем доме.

– Это Лаврухин, – чувствуя, что не хватает воздуха в ее присутствии, представил Васю Севка. – В этом деле без его помощи не обойтись, поэтому будьте с ним откровенны.