Кому она рассказала? - Нора Робертс

— И притом как можно скорее, — признался Рорк, помогая Мэвис усесться в кресло.

— Ну ладно, я вас отпускаю.

— Дайте ей все, что положено, — шепнула Пибоди.

— А вдруг она опять заплачет?

— А мне что-то еще дадут? — Сидя в кресле, Мэвис могла только подпрыгнуть на попке. — Ой, я обожаю подарки!

Скрепя сердце, опасаясь нового потопа, Ева подошла к шкафчику и вынула скипетр и тиару.

— О, мой бог! Супервысший класс!

Вздохнув с облегчением — на этот раз Мэвис не стала плакать, а рассмеялась, — Ева передала тиару Леонардо.

— Ты, наверно, знаешь, как это надевается.

— Коронуй меня, Медвежонок, — приказала Мэвис, — и мы начнем наши игры.

Не прошло и часа, как комната наполнилась эстрогенами [Эстрогены — женские половые гормоны] настолько, что Ева решила: их можно закупоривать во флаконы и продавать на черном рынке.

Женщины лакомились закусками, потягивали прохладительные напитки, ворковали над выпирающими животами своих подруг и болтали о тех вещах, о которых, насколько Ева могла догадываться, они болтают, когда собираются вместе как биологический подвид.

Волосы.

«Тебе так идет эта прическа, и какой дивный цвет! К кому ты ходишь?»

Тряпки.

«Отпадная блузка! И цвет потрясающий!»

Обувь.

«Просто сказочные туфли! А в них удобно?»

Мужчины.

«Он просто не слушает, когда мне надо сказать ему что-то важное».

Ну и конечно, учитывая специфику сегодняшнего сборища, они говорили о детях, еще раз о детях и опять о детях.

Ева открыла для себя один новый, дотоле ей неизвестный факт: оказалось, что женщины, у которых уже есть дети, считают своим священным долгом поделиться опытом с теми, кому еще предстояло в первый Раз отправиться на эту каторгу.

«Шестнадцать часов, и два с половиной из них пришлось тужиться. Но дело того стоило».

«Титания выскочила, как только у меня отошли воды. И, попади я в роддом хоть на десять минут позже она родилась бы прямо в такси!»

«Пришлось делать кесарево. Уайли просто не желал поворачиваться».

И у них была наготове уйма полезных советов.

«Надо непременно слушать симфонию „Даю тебе жизнь“! Это так вдохновляет».

«Рожать нужно только в воде. Единственный верный путь. Я своих обоих рожала в бассейне. Это непередаваемо. Испытываешь экстаз».

«Требуй наркоз».

И это, по мнению Евы, были самые разумные слова из всех, что ей довелось услышать.

Держа в руке запотевший бокал с коктейлем, к ней подошла Надин Ферст, телезвезда «Канала 75», ас уголовного репортажа, которой вскоре предстояло стать ведущей собственного еженедельного «криминального» шоу.

— Молодчина, Даллас, отличная вечеринка. Никогда не видела Мэвис такой счастливой. Она буквально светится.

— Погоди, она в любую минуту может зареветь.

— Гормоны, — пожала плечами Надин. Ее мелированные светлые волосы эффектно обрамляли остренькую лисью мордочку. — Мне надо с тобой поговорить.

— Прическа роскошная, обалденные туфли, и, я уверена, твой последний трофей дивно хорош не только в постели. Я ничего не забыла?

— Ты выбила три очка из трех, но я не об этом. Мы окончательно доводим формат моего шоу, и мои продюсеры считают, что было бы классно иметь ежемесячный эсклюзив с тобой. Я с ними согласна. Полный час раз в четыре недели, сосредоточенный не только на том деле, которым ты занимаешься в данную минуту, но и суммирующий все, чем ты занималась на протяжении месяца. — Надин подняла свой бокал, словно салютуя, и отпила глоточек. — Это украсит передачу, и это подача в благоприятном свете, хорошая реклама для Департамента полиции Нью-Йорка.

— Раз в месяц? Дай мне подумать минутку. Нет.

Надин лишь вздернула бровь, продолжая невозмутимо потягивать коктейль.

— Именно такого ответа я и ожидала. Я так и сказала своей съемочной группе: ты откажешься. Поэтому у меня есть альтернатива, и мне кажется, она устроит нас обеих. Ежемесячный час с убойным отделом. Кто-то из сотрудников твоего отдела появляется на экране раз в месяц. Все, что тебе нужно, — это выбрать детектива и дать мне знать, чтобы я могла подготовиться. Это хорошая передача, Даллас. И это даст возможность зрителям увидеть лицо полиции.

— Может быть. — В глубине души Ева вынуждена была признать, что с прессой нужно идти на какие-то компромиссы. Тут были свои плюсы и минусы, но в плюс она могла записать то, что Надин представит реальную картину. — Мне надо обсудить это с начальством и получить добро.

— Ты по-прежнему первая в очереди. — Надин хлопнула Еву по плечу. — Твое нынешнее дело могло бы быть отличным началом. Двое любовников — молодые, красивые, но, в общем, обычные люди — были замучены и убиты. Как продвигается дело?

— Вот это мне в тебе и нравится, Надин. Умеешь ты поддержать светский разговор.

— Ты предпочитаешь поговорить о деторождении и кормлении грудью?

— Я предпочитаю, чтоб мне ткнули в глаз горящей головешкой. Дело движется. У тебя есть что-нибудь на Уолтера Кавендиша? Богатый адвокат.

— Нет, но я могу поспрашивать.

— Как насчет Фонда Баллока?

— Колосс. Раздает кучу бабла, финансирует программы, раздает гранты. Основан в Лондоне, действует по всему миру. Сейчас Фонд возглавляет вдова — вторая жена Баллока, которая купается в огнях рампы, и ее сын, который никогда далеко от нее не отходит. А какое именно отношение уважаемый и щедрый Фонд Баллока имеет к этому делу?

— Вот в том-то и вопрос.

Завидев несущуюся к ней на всех парах Пибоди, Ева поняла, что сейчас ее ввергнут обратно в Страну младенцев, и сама торопливо схватила коктейль.

— Мы должны начать игры, — возвестила Пибоди.

— Вот и валяй, — сказала ей Ева.

— Э, нет! Вы должны проводить игры. Если я буду вести, значит, я не смогу играть. А я хочу играть.

— На меня не смотри, — предупредила Надин, когда Ева повернулась к ней.

— О, черт! Ладно, отлично. Я готова.

В конце концов, она же руководила серьезными операциями, вела за собой команду детективов. Она сумеет справиться с толпой женщин, желающих поиграть в идиотские салонные игры.

Не прошло и четверти часа, как Ева пришла к выводу, что все дамочки безумны. Гостиная была битком набита психопатками, подлежащими принудительному освидетельствованию. Они орали, визжали, хохотали, стараясь опередить друг друга в разгадывании картинок-ребусов, которые она поднимала.

Ева всерьез опасалась, как бы ей не пришлось силой усмирять брюнетку, которая, судя по ее габаритам, ждала тройню.