Деньги для киллера - Татьяна Полякова

— Нет, — покачал он головой, — я должен найтиубийцу брата.

— Или деньги? — влезла Сонька. Вениамин суровонахмурился. Пока они с Сонькой сверлили друг друга глазами, я немногопоразмышляла. Кое-что мне не понравилось.

— Если у Рахматулина были деньги, какой ему смыслубивать Илью до его встречи с Оборотнем? Логичнее рассчитаться с киллеромсполна, не наживая такого опасного врага.

— Логичнее в том случае, если речь идет об одномубийстве, но если киллер убил и Каховского, он становится чересчур опасен дляРахматулина. Думаю, Витька надеялся через Илью выследить Оборотня и убить его.

Я вспомнила, в каком состоянии был найденный нами Илья, иверсия показалась мне убедительной. Но могла быть и другая.

— Илья единственный знает Оборотня, тот мог усомнитьсяв его верности. В конце концов Илья действительно мог выдать киллера…

— Нет! — ответил Вениамин, на мой взгляд, чересчурубежденно. А вот я совсем не была уверена в том, что человек способен вынестиподобные пытки и промолчать.

— Что ж, — пожала я плечами. — Дальше чтоделать думаешь?

— Я рассчитывал на вас. Была шальная мысль, что Ильяжив и вы как-то с ним связаны.

— Думаю, Илья мертв. Не стоит тебе ждать чуда. На твоемместе я бы уехала, если, конечно, Сонька не права и ты не ищешь сокровищ. Еслимы смогли тебя найти, смогут и другие.

— Вы Рахматулину обо мне говорили?

— Говорили. О рыжем менте. О тебе не скажем. Пока намне напакостишь.

— Какая мне от этого польза? Я возле вас крутился содной целью: что-нибудь узнать о брате. Вы мне поможете?

— Нет, — твердо заявила я, — частный сыск недля женщин. Мы хотим выбраться из передряги с целыми ушами, ну и головой,конечно. Так что помогать в правом деле мы тебе не станем. Но если случаемчто-то узнать удастся, обещаю сообщить. И будь осторожен. Мы не только тебезвонили. Каша заварится.

— Вроде бы одним врагом меньше, — рассуждалаСонька, шлепая рядом. Она то и дело попадала в лужу, причем брызги летели восновном на меня. Можно, конечно, заорать на нее, но ходить по-человечески отмоего крика она не станет. — А мы бабы головастые, да, Гретхен? Моментомвывели рыжего на чистую воду.

— Серьезно? — усмехнулась я.

— А то. По крайней мере, липовый мент нам не опасен, ав нашем гиблом положении это уже счастье.

— Может, так, а может, и нет, — ответила я. Сонькапритормозила и спросила недовольно:

— Чего опять?

— Давай взглянем на дело иначе.

— Давай, только иначе у меня не получится. По мне, всепросто: человек решил брату помочь, теперь его убийц найти пытается. Может,его, конечно, и деньги интересуют, но я в этом ничего плохого не усматриваю:сама б не отказалась от пары тысяч.

— Народу твоему мудрость свойственна, интересно, вкаком она у тебя месте припрятана?

— В надежном, — разозлилась Сонька. — Чемтебе мент не по нраву?

— Сомнения гложут. Например, с чего это он так уверен,что Илья Оборотня не выдал?

— С чего? — озадачилась Сонька, преданно глядя мнев глаза.

— Назови Илья Оборотня, у того начались бынеприятности. Так? Может, Рыжий так уверен, потому что неприятностей у Оборотнянет. Мы-то не в счет. Веня твердо знает, что Оборотень жив, здоров и невредим иохота за ним идет втемную.

— Не улавливаю, — жалобно хлюпнула носом Сонька.

— Вспомни страшилки об Оборотне: никто о нем ничего незнает, вроде как его и нет вовсе. Очень похоже, что бывает он в нашем городенаездами. Бабуля говорила: Илья к Вене ездил часто, а вот Веня всего дважды,семь лет назад. Может быть, он приезжал гораздо чаще, только этого неафишировал. Связь Оборотень поддерживает только через Илью, связной должен бытьабсолютно надежен. А кому ты доверишься больше…

— Чем родному брату! — ахнула Сонька.

— Вот именно, — покачала я головой. — А тыговоришь, ясно. Ничего не ясно.

— Витьке донесем?

— Нет уж, пусть твой одноклассник сам покрутится.

Мы шли пешком уже третью остановку, и тут Сонька вдругопомнилась:

— Ты сумку мою не видела?

— Где, интересно? Ты точно с ней была?

— Была как будто. Дай вспомнить. Из дома я выходила ссумкой, потому что у меня кошелек расстегнулся, деньги выпали, и я сумку наручку повесила.

Я затосковала, глядя в голубое небо.

Минут через пятнадцать Сонька пришла к выводу, что сумкуоставила либо в Левине у бабули (хотя, может быть, и в магазине), либо вмашине, когда в город возвращались, либо у рыжего мента, который ментом не был.

— Думаю, тебе следует купить другую сумку, —устало заметила я.

— Ага, умная, сумка денег стоит.

— И что ты предлагаешь? Вновь пройти весь дневноймаршрут?

— Ничего я не предлагаю, — обиделасьСонька. — Вот почему ты никогда ничего не теряешь?

— Видишь ли, я совершаю осмысленные действия: мозгконтролирует конечности.

— И что я должна понять? — ухмыльнулась Сонька.

— Что случай твой излечению не подлежит.

— Ага. Знаешь, что я думаю? Друзья, а в особенностиподруги, существуют для того, чтобы было кому портить тебе жизнь.

— Ты имеешь в виду мою жизнь? — уточнила я.

— Нет. Свою.

— Между прочим, мой троллейбус, — обрадовалась я,запрыгнула на подножку и Соньке рукой помахала, совершенно не подумав о том,что, перегрузив ее мозг большим количеством информации, оставляю ее один наодин со своими мыслями. Мыслей у Соньки, как я уже говорила, немного. Но те,которые заводились, сидели крепко и требовали реализации.

Я шла от остановки к дому и думала о Гоше: следовалонемедленно вернуть его в больницу. Тут я увидела Витькину машину, выезжающую измоего двора. Встречаться сейчас с Витькой мне совершенно не хотелось, потому янырнула в подъезд, постояла, пялясь в окно и размышляя, стоит ли идти сейчасдомой. Витька мог кого-нибудь оставить у подъезда, если я ему вдруг оченьпонадобилась. В конце концов решила, что не стоит. Гоше можно позвонить изавтомата.

Трубку сняла Вера Сергеевна и сразу запричитала: