Деньги для киллера - Татьяна Полякова

— Так ведь я уже начала, — я протянула лопатуГлебу. Глеб и Гоша, сменяя друг друга, принялись за работу. Казалось, временипрошло много. Яма углублялась, а денег не было. Я уже начала сомневаться вправильности своих предположений, и тут Глеб сказал:

— Что-то есть… вот… сбоку…

Из земли появился металлический ящик, Гоша поддел крышкулопатой, с силой нажал, и крышка открылась. Деньги были в ящике. Лежалиаккуратными пачками, но почему-то меня не радовали.

— Давайте мотать отсюда, — шепотом предложилаСонька, и все почувствовали острое желание оказаться как можно дальше откладбища.

Витьку аккуратно спустили в яму и забросали землей. Могиланаконец заполучила труп, и круг замкнулся. Потом мы погрузились в машины ипоехали в Куделиху. Все были вымотаны до предела, и отъезд в город отложили наутро.

Мы поднимались на крыльцо, когда упала первая капля дождя.

— Ну вот, — усмехнулась Сонька, — дождь опятьвсе следы смоет. Что ни говори, а нам везет.

Мы поужинали на скорую руку, почти в молчании, потом Глебвнес ящик, вытряхнул на стол его содержимое и кивнул Гоше:

— Дели.

Гоша сгреб пачки денег, рассмотрел их, а потом сталраскладывать на четыре части, точно карты сдавал.

— На троих, — сказал Глеб, отодвинув от себя своюдолю. Мы уставились на него вопросительно, а он только плечами пожал:

— Я говорил: свои девать некуда.

Я поразмышляла и тоже свою долю отодвинула подальше от себя.Сонька хмуро напомнила:

— Гретхен, это не бумага, это доллары.

— Не хочу, — ответила я, вид новеньких хрустящихкупюр вызывал во мне глухое раздражение.

— Ну и дура, — вздохнула Сонька. — А впрочем,плевать, нам больше достанется.

Она быстро разделила деньги на две части. Гоша сидел, держаруки на коленях, и особой радости не выказывал.

— А ты чего? — Накинулась на него Сонька. —Мне, может, эти деньги и вовсе ни к чему. Папулиных за глаза хватит, а вотберу, и нечего рожу воротить.

Гоша покачал головой и произнес с горечью:

— Сколько из-за этой дряни народу настреляли…

— Тоже мне умник… нашел дрянь. Всю жизнь проживешьприпеваючи. Браун покойник, ты теперь безработный. Вот денежки и кстати. Илибандитствовать будешь?

— Я в автоколонну «Юг» пойду, — серьезно заявилГоша, чем вывел нас из легкого транса. — Там еще батю помнят. Буду поРоссии колесить, заработаю на хлеб с маслом.

— Ага. Ты еще поваром устройся в детский сад, —съязвила Сонька. Гоша не обратил на это внимания, и она запечалилась.

— Куда же их тогда? В детский дом отнести или вцерковь?

— Не советую, — откликнулся Глеб, — там этихденег не возьмут, спросят — откуда.

— Так что ж тогда? — разгневалась Сонька. Глебопять плечами пожал.

— Пусть где-нибудь хранятся. Что там в жизни будет, ктознает? Может, пригодятся.

— А где спрячем?

— Где хочешь. Лично мне без разницы. — Он помолчалнемного и к Гоше повернулся:

— Мне на работе шофер положен, правда, я сам ездил, но…В общем, бабки приличные, а работа — не бей лежачего.

Надумаешь, приходи.

— Спасибо, — кивнул Гоша, а Сонька пошла пятнами исказала:

— Ну вас к лешему. Двину-ка я спать.

— И я, — сказал Гоша. О деньгах все словно забыли.Я сложила их в старую сумку и за печь сунула. Глеб прав: пусть лежат, может,когда пригодятся. Мы вышли с ним на крыльцо. Светало, звезды блекли, с рекиподнимался туман.

— Красиво, — сказал Глеб и обнял меня. —Надеюсь, наш уговор ты помнишь?

— Помню, — кивнула я.

— Убийца выведен на чистую воду, все твои врагиповержены, ты получила, что хотела. Завтра переедешь ко мне, мы возьмем отпуски отправимся в свадебное путешествие.

— Здорово, — сказала я, хотела зареветь, нозасмеялась. — Ты с самого начала меня использовал.

Глеб привалился к стене спиной, разглядывая мое лицо, потомулыбнулся.

— Когда я садился за руль с намерением немного задетьтебя бампером, я ведь не знал, что это будешь ты. Я даже представить не мог.

— Ты мне лгал, от начала до конца лгал. — Онприблизился, обнял меня и произнес голосом, каким обычно говорят с капризнымребенком:

— Видишь ли, киска, есть вещи, которые женщине не надознать. Просто не надо.

Давай посмотрим на все иначе. Оборотень мертв, и Бог с ним.А рядом с тобой я, Глеб Карелин, и я тебя люблю. — Я покачала головой, аон засмеялся. — Жаль, я не учел, что ты на редкость сообразительная киска.

— Ага, — усмехнулась я. — Пожалуй, яединственный человек, который дважды видел Оборотня и остался жив. Немногостранно, да?

— На свете бывают и не такие чудеса, — усмехнулсяон. — Давай-ка я расскажу тебе сказку или не сказку, черт ее знает…Жила-была принцесса, красивая и добрая, но у красивых и добрых всегда естьвраги. Вот они как-то привезли принцессу в дремучий лес и оставили там на всюночь, надеясь, что волки, которых там видимо-невидимо, разорвут се на кусочки.Волки и в самом деле пришли, но принцессу не тронули, а вожак стаи лег возле ееног и охранял всю ночь, ну и согревал, конечно, потому что зима была и холодстрашный.

— Этот фильм я смотрела в детстве.

— Отлично, значит, и объяснять не надо. — Онпомолчал немного. — Может, мы начали не очень удачно, но кто мешает нампознакомиться еще раз. Идет?

— Идет, — вздохнула я, а он взял меня за руку,осторожно потерся об нее щекой.

— Привет, киска, — ласково произнес он.

— Привет, волк, — отозвалась я.