Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников

— Я не думаю, что сегодня кто-нибудь доберется сюда, — сказал Воан, когда Мила закрыла входную дверь. — Думаю, сегодня к нам заглянут только призраки.

Он не стал объяснять свои слова. Читая записку, Воан повернул руку так, чтобы не видеть часы.

Секундная стрелка колебалась.

7.

— Молот из тебя всю душу выбьет, — заявил Мишаня, когда они покинули медицинский центр.

— Вот и посмотрим, — огрызнулся Денис Шустров.

— Что посмотрим?

— Как у него это получится, когда он не долбит в спину.

Лоб Мишани избороздили морщины.

— Так ты ж вроде лицом к нему стоял.

— Я сплоховал, потому что не ожидал этого!

— И я бы налажал, если бы меня плохо учили.

Денис толкнул Мишаню, чтобы тот шагал быстрее.

Небо над их головами сгустилось. Лесной мрак, казалось, переваливал через декоративную изгородь и расползался кляксами по территории. Денис оглянулся на педагогическое общежитие. Там, в вестибюле, остался труп. Само здание выглядело заброшенным и нежилым. В стеклах отражались вспышки красных зарниц, ползавших где-то над лесом.

Они снимали тело втроем и всё равно накосорезили.

Плодовников поднялся на второй этаж, к перилам парадной лестницы, и приготовился перерезать провод. Денис и Мишаня ждали внизу. Денис разместился на стремянке, заняв верхнюю жердочку. Мишаня страховал. Ему в любом случае не оставили выбора, приковав наручниками ко второй перекладине стремянки.

Прежде чем начать, они сфотографировали Казю.

— Готов, сынок? — спросил Плодовников.

— Готовы, дядь! — отозвался Мишаня, хотя его никто не спрашивал.

Сам Денис кивнул. Он уже дотянулся до ступней Кази и теперь наглаживал его ботинки, пытаясь зацепиться за них пальцами. Люстра приковала его взгляд. Она казалась громоздкой и ненадежной. А еще Денис гадал, каким образом Казя сумел забросить на нее провода.

— А вдруг не сработает? — пробормотал Денис.

— Чего? — Плодовников сделал резкое движение пружинным ножом.

— Я говорю…

«Веревка» стремительно заскользила.

Труп упал в руки спасителю — а потом полетел дальше, увлекая за собой Дениса и кряхтевшего Мишаню, пытавшегося удержать стремянку. Казя ударился об стойку администратора. Что-то неприятно хрустнуло. С не менее ужасающим грохотом обрушилась люстра. Она упала в метре от них. Взвились осколки, а затрещало так, будто где-то поблизости лопнул мост из стекла.

Дениса тоже швырнуло на стойку. Он проехался на животе и свалился на пол с другой стороны. Мишаня пережил катаклизм, забившись под стремянку.

— Вы там живы, сынки? — В голосе Плодовникова слышалась издевка. — Ничего-ничего, когда-нибудь задница отдаст руки. Вот тогда-то они и переместятся к плечам, где им и надлежит быть.

— Мне кажется, пересадка уже началась, — простонал Денис.

Мишаня не ответил. Он тянулся к трупу, зажатому между стойкой и стремянкой.

Плодовников опередил его. Он уже спустился к этому моменту и сорвал записку с груди мертвеца. Денис вышел из-за стойки. Он не отрывался от запястий Кази, на которых остались странные, будто выгоревшие следы чьих-то пальцев.

— Че там, а? — капризно спросил Мишаня. — Я ведь тоже «роды» принимал.

Денис заглянул через плечо Плодовникова. Тоже уставился на записку.

— Да я глаза выдавлю тому, кто на нее позарится, — вдруг сказал Плодовников чужим голосом.

Дениса знобило. Он боялся думать о содержимом записки.

Они еще раз сфотографировали Казю. На сей раз фиксируя последствия его сокрушающего спуска. А перед уходом накрыли Лейпунского пледом со следами кофе, найденным за стойкой администратора.

С этими мыслями, в сотый раз переживая не лучший сегодняшний момент, Денис привел Мишаню в учебный корпус. Компресс со льдом отправился в урну. Кабинет биологии на третьем этаже отыскался довольно быстро. Один из охранников отпер им дверь.

Денис втолкнул Мишаню. Отыскал взглядом здоровяка в перчатках.

— Ты. Подойди сюда.

Молот тянул гнусную лыбу, разглядывая лицо полицейского.

«Еще и на синяк смотрит. — Сердце Дениса бешено колотилось. — Скотина».

Расслабленно переставляя ноги, Молот приблизился.

— Попробуй-ка теперь, — сказал Денис, — синяком к синяку.

— Так у меня…

Денис не дал ему договорить.

Он нанес прямой легкий удар. Голова Молота запрокинулась, а глаза удивленно распахнулись. Здоровяк поднял руки. Алиса и Жанчик со смехом зашептались, а Карина по-пацански присвистнула. Щеба наблюдал за происходящим сосредоточенно, подмечая детали. Мишаня ухмылялся, развалившись за одной из парт.

Они с Молотом находились у двери, где вполне хватало места.

Молот пошел в атаку, поочередно выбрасывая перед собой руки. Денис дал им пройти у себя над головой и ринулся вперед, исполняя классическую подножку. Не какую-то там школьную, а настоящую, принесенную из спортзала, когда нога противника теряет сцепление, а сам он бьется всем прикладом об землю.

Здоровяк со стоном распластался на полу. Денис наклонился и стащил с его правой руки перчатку. Увидел на оголившейся ладони Молота какую-то кляксу. Клякса была бело-розовой и фактурной, как след от ожога.

— Че вылупился? Упал ладошкой в костер, — прохрипел Молот.

— Ага, ага, обезьянка дергает бананчик! — Алиса показала на свои щеки.

Намек был достаточно очевидным. Денис резко подался к здоровяку, и тот вздрогнул. Но Денис лишь сорвал вторую перчатку. Левую руку Молота уродовал еще одни заживший серьезный ожог.

— Боюсь, ты угодил в машину, — покачал головой Денис, — из которой и вовек не выберешься.

— Это костер, долбогреб! Костер, твою мать, придурок херов! Костер!

Уже в коридоре, слыша завывания Молота, Денис пришел к кое-какому выводу. Воан не воспылает к нему уважением, о котором упоминал. Следователь просто хотел узнать, что там с руками этого придурка.

Шустров позволил себе судорожную усмешку.

Похоже, это он еще больше зауважал Воана.

Глава 8. Черная музыка, черная вода

1.

Воан прохаживался в коридоре, поглядывая на всех, кто заходил в актовый зал. Там уже собралось прилично народу. Устьянцева и Плодовников контролировали этот поток, будто пара недружелюбных овчарок. Темный дождь за окнами укоренялся в лужайках и зданиях «Дубового Иста».

Записка Кази запутала всё еще больше. Воан опять пробежался глазами по нескладным буквам.

«Я убил ее. Задушил, изнасиловал и сбросил в озеро Череть. Утопил, как кутенка!

Меня зовут Казимир Прохорович Лейпунский, я 69-го года рождения от рождества Христова. И я не лгу. Казя не лжец. Не лжец! Но 5 ноября что-то случилось.

Теперь ты довольна?

Отпусти меня!

Сознаюсь, я как будто обезумел. Но разве я не заслуживаю счастья? Я ведь тоже человек. Я не буду этого делать…

Не буду…

Не буду…

Это не я!

Это всё мысли дьявола. Они звучали, когда я душил Тому Куколь. Звучат и сейчас. Но я грешен еще кое в чем. Я осквернял ее труп.

Долго!

Очень долго!

Она находится под причалом со