Шерлок Холмс и болгарский кодекс (сборник) - Тим Саймондс

– Честное слово, я вообще не трогала проклятый стул!

– В стенах больницы сквернословие недопустимо, сестра. Сейчас возвращайтесь к своим обязанностям и заодно подумайте, стоит ли вам работать здесь. Можете идти, сестра.

– Вот уж не думала, Люси, что ты решишься на это. В тебя, должно быть, дьявол вселился сегодня ночью.

– Но я же говорю правду, Полли, не делала я этого.

– Нет? Но кто тогда, если не ты?

– Клянусь…

– Хватит повторять одно и то же!

– Да послушай же, Полли, когда я вошла туда, доктор Уотсон все еще бормотал что-то сам себе. Я проверила, все ли в порядке, и ушла. А стул даже не трогала.

– Где он стоял?

– Я не обратила внимания, но, скорее всего, у стены, потому что старая ведьма туда его поставила. Все это немного жутко, и странное состояние доктора меня тоже пугает.

– Хорошо, что он в твоей палате, а не в одной из моих.

– Спасибо, Полли, ты сама доброта.

– Бейкер-стрит!

– О чем это вы, Уотсон?

– О… простите, Холмс, мне, наверное, приснился сон. Что я сейчас сказал?

– Бейкер-стрит.

– Да, точно, я снова был дома. Странно, знаете ли, я считаю квартиру на Бейкер-стрит своим домом, хотя на самом деле прожил там совсем недолго.

– Возможно, это потому, что там вы были счастливее всего?

– Не думаю. Уж простите, старина. Мне не позволяют с этим согласиться те непередаваемо прекрасные годы, когда я имел собственное жилище. Скорее всего, ваш ночной визит вернул меня в те дни, когда в любой момент могла начаться игра, когда клиенты один за другим возникали у нас на пороге со своими проблемами и головоломками.

– Да, можно смело заявить, что перед нами раскрывались все грани человеческой жизни. Хотя некоторые из этих граней трудно соотнести с категорией «человеческое».

– Кто бы мог подумать, что Лондон заключает в себе столько таинственного, интригующего и что все эти загадки в конце концов найдут дорогу к нашему жилищу?

– Я мог. Именно этого и следует ожидать от огромного метрополиса. Мы с вами узрели только верхушку айсберга, всего лишь ничтожную долю той сомнительной или откровенно криминальной деятельности, которая с особенной легкостью затевается в любом крупном городе личностями, склонными выходить за рамки общепринятого.

– Для вас это было идеальное место и время.

– К счастью для меня и к несчастью для тех, кто оказался в сфере моих расследований.

– А ведь я до сих пор не знаю, как вы оказались в Лондоне. Прибило ли вас течением жизни к этому берегу, где вы могли действовать наиболее успешно и копить познания в интересующей вас области, или это был результат сознательного решения?

– Я сделал это осознанно и намеренно, Уотсон. Еще до поступления в Оксфорд я твердо знал, что хочу найти – или создать – для себя такой род занятий, который позволил бы мне зарабатывать на жизнь умственным трудом. Эта идея сидела во мне настолько крепко, что в Оксфорде мне казалось, будто я понапрасну теряю время. Возвращаясь из колледжа в комнату, которую снимал в Килдингтоне, я обдумывал не то, что узнал в тот день от своих наставников, а собственные эксперименты. Смею сказать, я человек целеустремленный, но вам, мой дорогой Уотсон, это давно уже известно.

– Конечно, Холмс!

– В те годы я был не слишком общителен…

– И это тоже меня не удивляет.

– Спасибо, Уотсон. Изредка я присоединялся к другим студентам в таверне «Барашек и флаг», чтобы подкрепиться элем после изнурительной учебы. Но все знали, что лучше предоставить меня самому себе. У меня были друзья, например юный Тревор, но я никогда не был, что называется, «одним из наших». И думаю, моих соучеников это не слишком огорчало.

– А что давало вам повод надеяться, что вы сумеете основать свое дело в Лондоне? Разве не проще было бы начать детективную практику в Оксфорде? Там, по крайней мере, вы знали и город, и окрестности.

– Я провел в том милом городке два-три успешных расследования задолго до того, как меня прославил мой биограф. К этому периоду относятся убийство Тарлтона и странный на первый взгляд случай с виноторговцем Вамбери, но мой скромный успех досадил местной полиции, и я понял, что мое будущее лежит в иных краях.

– А именно на Монтегю-стрит. Уже тогда Блумсбери считался модным районом. Должно быть, жилье вам обходилось недешево.

– У меня были кое-какие средства, полученные после смерти родителей. Разумеется, львиная доля отошла Майкрофту, как старшему сыну. Продажа фамильного имения принесла очень мало, так как отец наделал долгов из-за увлечения азартными играми и женщинами. Нам еще повезло, что после расчетов с кредиторами хоть что-то осталось. В результате я оказался в меблированных комнатах на Монтегю-стрит, где просиживал целыми днями в ожидании клиентов и растрачивал то немногое, что имел, на самые насущные нужды. Средств катастрофически не хватало, чему в значительной степени поспособствовал Оксфорд.

– Это небольшое наследство вы получили до того, как отправиться туда?

– Да. И мать, и отец умерли к тому времени. До моего совершеннолетия моей частью наследства распоряжался Майкрофт, как мой опекун. Возвращаясь к Монтегю-стрит, хочу заметить, что почти все время проводил все же не там, а в Британском музее, и не только потому, что под его священными сводами мог почерпнуть множество знаний, а оттого в основном, что там было гораздо теплее, чем в моих комнатах.

– Вот почему вы подыскивали новое жилье и соседа, с которым могли бы разделить расходы?

– Именно, Уотсон. А тем временем у меня появились клиенты. Среди них был, например, мой бывший соученик Реджинальд Месгрейв, по просьбе которого я расследовал дело о древнем обряде в замке Харлстон. Но как бы ярко я ни проявил себя в этом деле и некоторых других, это не поправило существенно моего финансового положения. Мне оставалось только бродить по Лондону, досконально изучая все его углы и закоулки. Город стал мне другом, и думаю, не ошибусь, если скажу, что знал каждый его дюйм. Я так хорошо ориентировался в лондонских проездах, переулках, площадях и аллеях, что стал бы лучшим кэбменом в столице, выбери я эту профессию.

– Меня всегда поражало ваше энциклопедическое знание Лондона.

– Это знание далось мне нелегко, ценой мозолей и стертых подметок.

– Ремесло частного сыщика служило для вас единственным источником средств к существованию в то время?

– Иногда я принимал участие в кулачных боях как боксер-профессионал. Моя худощавая фигура мешала противникам заподозрить во мне сильного и опытного бойца, и это позволяло заработать пару-другую шиллингов призовых. Конечно, мне попадались и благодарные клиенты, щедро вознаграждавшие мои услуги. Так, обнаружив опаловую тиару миссис Фаринтош, я пополнил свой тощий кошелек несколькими фунтами, но благосостояние мое было мимолетным, ибо я уже имел долги, которые поглотили деньги так же быстро, как они появились. Один из моих первых клиентов, Мортимер Мейберли, был столь любезен, что в награду за услуги предложил мне талоны, на которые можно было пообедать в «Уиллоби» на Грейт-Рассел-стрит.