Ты найдешь - я расправлюсь - Джеймс Хедли Чейз

– Да, не нужны. Но, надеюсь, вы будете в следующий понедельник на дознании?

– Непременно.

Я на своей прокатной машине вернулся в отель, откуда позвонил Максвеллу, сообщил ему подробности ареста Зетти и попросил передать их также Мэтьюсу из «Ассошиэйтед Пресс».

– Я вернусь сегодня, так что завтра увидимся.

Он спросил меня, не было бы лучше, если бы я остался в Неаполе и присутствовал при разборе дела Зетти. Конечно, он был прав, но меня волновал Карло. Я представлял себе его реакцию, когда он узнает, что полиция захватила и Зетти, и наркотики. Если он заподозрит, что я к этому причастен, мне конец.

Я ответил Максвеллу, что полиция начнет разбор дня через два, а мне необходимо поскорее попасть в Рим.

– Хорошо, дело твое. Тогда до скорого!

– До скорого!

II

Я позвонил Максвеллу около девяти утра, еще не поднявшись с постели. Он сказал, что ему звонили из Нью-Йорка, требуя сообщить подробности о пребывании Зетти в Италии, и поинтересовался, какие у меня планы. Я посоветовал ему отправиться в Неаполь вместо меня.

– Я бы это очень хотел сделать, но Джины сегодня нет на работе. Она занята в квартире Элен. Я же не могу оставить контору запертой, кто-то должен отвечать на телефонные звонки.

– Сейчас Джина там?

– Она отпросилась у меня на весь день. Сказала, что поедет туда к десяти часам. Якобы старик потребовал, чтобы все вещи Элен были срочно ликвидированы.

– Чистая правда… Решено, я сразу поеду туда и пришлю к тебе Джину. Тогда ты сможешь вылететь в Неаполь дневным самолетом.

– Я был уверен, что ты сам захочешь писать корреспонденцию. Таких громких процессов давно не было.

– Поскольку, по всей вероятности, тебе принимать римский филиал, тебе и заниматься этим делом. Позвони-ка заранее в Неаполь, чтобы забронировали там место в гостинице.

Я привел себя в полный порядок и поехал на квартиру Элен. Дверь мне открыла Джина.

– Это вы, Эд? Вот уж не ожидала! – сказала она, обрадовавшись моему приходу.

– Здравствуйте, Джина.

Проходя следом за ней в гостиную, я спросил:

– Как дела?

– Упаковываю. Господи, тут столько всего. Но, кажется, через полчаса закончу.

– С продажей все улажено?

– Да, Эд, – она присела на ручку кресла и внимательно посмотрела на меня. – Что произошло? Расскажите, прошу вас.

Я опустился в кресло. Вздохнув, я рассказал ей об операции по ликвидации банды Зетти, закончив тем, что Максвелл спит и видит возможность поехать в Неаполь, поэтому ей надо отправляться в контору.

– Он может вылететь туда двухчасовым самолетом, так что у него времени много. Эд, откуда вы узнали, что Зетти находится на той вилле?

– Почему это вас так интересует, Джина?

– Потому, что этот же вопрос задаст всякий здравомыслящий человек. Вся итальянская полиция разыскивала Зетти, а вы вдруг взяли да и нашли. Чисто случайно!

Она рассуждала логично. Только сейчас я, к своему удивлению, сообразил, что Гранди не проявил никакого любопытства по этому поводу.

– Наверное, ты права, Джина. Это длинная история…

– Я хочу ее услышать. Ведь вы избегали меня в последнее время. Ясно, что вы имеете какое-то отношение к истории гибели Элен Чалмерс. Она вам звонила, назвалась миссис Дуглас Шеррард… Не держите меня в неведении, Эд. Я вся извелась от тревоги за вас…

– Не спрашивайте меня, Джина. Элен, несомненно, убита. Убил ее, конечно, не я, но полиция меня в этом подозревает. Если я посвящу вас в свои неприятности, вы автоматически станете моей соучастницей.

– Вы воображаете, что меня это испугало? Я хочу и должна знать правду, Эд… Вы же знаете, один ум хорошо, а два – лучше.

– Джина, вы не должны ни во что вмешиваться в этой грязной истории.

– Элен для вас что-то значила?

Я колебался.

– Так мне казалось некоторое время, пока я не понял, что она из себя представляет. Видите ли, я вел себя как…

– Не надо оправдываться, Эд, я все понимаю. Расскажите мне факты… Вы боитесь, что про это узнает синьор Чалмерс?

– Это пройденный этап. Уверяю вас, Джина, у меня есть все данные, чтобы занять место редактора отдела внешней политики. И вот, когда это место мне уже было обещано, я потерял его по собственной глупости…

– Вы уедете из Рима?

– Да, я к этому готовился, но сейчас, кажется, я останусь вообще без работы.

Наступило тягостное молчание. Я взглянул на Джину. Она побледнела, в глазах стояли слезы.

– Джина! Джина! Не расстраивайтесь, дорогая! Это еще не конец света!

– Для вас нет.

Кажется, впервые со времени нашего знакомства я осознал, что значит для меня Джина. Я подошел к ней, обнял за талию и притянул к себе.

– Ладно, признаю. Я по уши в дерьме и все по собственной глупости. Но тебе-то незачем туда лезть. Если будешь слишком много знать, они навесят тебе соучастие.

– Господи! – выкрикнула Джина, заливаясь слезами. – Да не волнует меня это! Мне за тебя страшно!

Я крепче прижал ее к себе. Она подняла на меня лицо, глаза ее блестели от слез. Наши губы встретились. Потом я оттолкнул ее.

– Нет, так не пойдет, – сказал я. – Возможно, я свихнулся, когда начал встречаться с этой шлюшкой, но каждый должен отвечать за свои дела. Это мое дело, и последствия должен расхлебывать я сам. А ты держись от этого подальше.

Она запустила пальцы в мою шевелюру и улыбнулась.

– Я могу помочь тебе. Я знаю, что могу. Ты хочешь этого?

– Я хочу, чтобы ты держалась подальше от всего этого.

– Эд, я для тебя хоть что-то значу? Ты хоть немножко любишь меня?

– Очень люблю!.. Чтобы понять это, мне понадобилось много времени… Но дело в том… – Я прижал ее к себе и поцеловал. – Я сейчас могу рассчитывать разве что на чудо. Как мне кажется, Карлотти почти уверен, что я именно тот тип, которого они разыскивают.

– Расскажи все с самого начала.

Я рассказал, ничего не скрывая.

Она слушала меня, не перебивая, и, когда я закончил, глубоко вздохнула.

– Мой дорогой, но это ужасно.

– Да, история отвратительная. И самое обидное, что я сам во всем виноват. Если бы я только мог доказать, что Элен убил Карло, можно было бы быть спокойным. Но я не представляю себе, как это сделать.

– Нужно рассказать всю историю Карлотти. Вот так же подробно и честно, как только что рассказал мне. Карлотти человек умный, он отличит правду от вымысла.

Я печально покачал головой.