Ты найдешь - я расправлюсь - Джеймс Хедли Чейз

После его ухода я первым делом достал коробку с пленкой. Интересно, что на ней было заснято, если Карло заключил со мной такую сделку. Я позвонил Джузеппе, у которого имелся проекционный аппарат.

– Он находится у меня дома, Эд. Приезжай и пользуйся им сколько тебе будет угодно. Привратник тебя знает и пустит без звука. У меня же столько дел, что я смогу освободиться только вечером. Постарайся сам разобраться в его устройстве и не жди меня.

– Спасибо, Джузеппе. Я знаком с этой системой.

Через полчаса я уже находился в квартире Джузеппе. Заправить пленку в проекционный аппарат и включить его было делом нехитрым. Выяснилось, что Элен была прекрасным оператором. Заснятые виды Сорренто были просто восхитительны. Как на ладони была видна вилла Зетти, заснятая с вершины скалы.

Потом я увидел двух мужчин на террасе. Телеобъектив сделал возможным дать их крупным планом. Один из них был Зетти, другой – Манчини. К ним с улыбкой подходила Мира. Значит, Карло сказал правду Карлотти. Он действительно заметил Элен, когда она снимала с вершины скалы… Пока что все соответствовало его версии. Тогда чего он боялся? Почему не хотел, чтобы полиция видела пленку? Объяснение скрывалось в следующих кадрах.

С террасы объектив вернулся на вершину скалы. Спиной к аппарату стоял Карло и смотрел на море. Неожиданно он повернулся, и лицо его засияло. Объектив переместился туда, на что был устремлен его взгляд…

По тропинке приближалась женщина. Вот она приветливо махнула рукой, увидев Карло. Он побежал к ней навстречу, порывисто прижал к себе и покрыл лицо поцелуями… Сцена продолжалась 20 секунд.

Я вскочил совершенно ошеломленный, не в силах отвести взгляд от экрана… Потому что женщина, которую сжимал в своих объятиях Карло, была Джун Чалмерс!!!

V

Шервин Чалмерс с супругой появились в «Везувии» в пятницу, незадолго до судебного разбирательства. Я провел с ними два часа.

Рассказал Чалмерсу о прошлом Элен и о ее похождениях в Риме. Дал ему прочитать досье Сарти, изъяв из него предварительно, разумеется, все, что касалось меня. Чалмерсу я сказал, что под именем Дуглас Шеррард скрывался как раз Карло Манчини.

Чалмерс все слушал с непроницаемым лицом. Дочитав рапорт Сарти, он бросил его на стол и подошел к окну.

– Вы проделали большую работу, Доусон. Вы, конечно, понимаете, что вся эта история явилась для меня страшным ударом. И в мыслях я не мог подумать, что моя дочь может так себя вести. В итоге она получила по заслугам… Теперь надо подумать о том, чтобы сделать все для устранения огласки.

Я знал, что это практически невозможно, но благоразумно промолчал.

– Конечно, я сейчас нажму на все инстанции. Первым делом повидаюсь с коронером, пусть он все спустит на тормозах. Съезжу к начальнику полиции. Немедленно сожгите все эти бумаги… Вы готовы отправиться со мной в Нью-Йорк после судебного разбирательства?

– Мне нужно закончить здесь кое-какие дела, мистер Чалмерс. Я смогу вылететь только в понедельник.

– Отлично. – Он отошел от стола и подошел ко мне. – Я доволен вашими действиями, мистер Доусон! Негодяю повезло: он вовремя умер… Сейчас я поеду к этому дураку коронеру.

Он не пригласил меня сопровождать его, чему я был несказанно рад. Проводив его до машины, я тотчас же вернулся в отель и попросил портье узнать, сможет ли миссис Джун Чалмерс принять меня на несколько минут. Разрешение было получено.

Джун Чалмерс сидела у окна и созерцала гавань. Когда я вошел, она повернула голову и вопросительно посмотрела на меня.

– Синьора, мистер Чалмерс только что сказал, что доволен мною, – начал я. – Он выразил желание, чтобы я как можно скорее отправился в Нью-Йорк и возглавил там отдел иностранной хроники.

– Примите мои поздравления, мистер Доусон. Но я не пойму, к чему вы говорите все это мне?

– Потому что заинтересован услышать ваше мнение.

Она приподняла брови.

– С чего бы это?

– По той простой причине, что, если я вам не нравлюсь, вы можете помешать мне получить это место.

Она отвела глаза, открыла сумочку и, достав сигареты, закурила.

– Я вас не понимаю, мистер Доусон. Я не имею решительно никакого отношения к делам мужа.

– Дело в том, что вы знаете, что Дугласом Шеррардом Элен называла меня. И мне бы хотелось от вас услышать, что вы ничего не скажете об этом мистеру Чалмерсу.

Ее пальцы сжались в кулаки.

– Я занимаюсь лишь собственными делами, мистер Доусон. Элен мне всегда была безразлична, как и ее любовники.

– Я никогда не был ее любовником. Должен ли я понять, что эта тайна останется между нами?

– Да.

Я вынул из кармана коробку с пленкой.

– Вы, несомненно, захотите ее собственноручно уничтожить?

Она сразу же повернулась ко мне, и лицо ее побледнело.

– Почему я должна этого хотеть?

– Ну, могу и я этим заняться. Это поручение Карло. Но я решил, что будет спокойнее, если вы получите ее в свои руки.

Она глубоко вздохнула.

– Выходит, эта потаскуха действительно нас засняла?

Вскочив с места, она принялась ходить в волнении по комнате.

– Вы его видели?

– Да. Карло просил меня посмотреть этот фильм.

Она взглянула на меня. Лицо ее было таким же бледным, но она сумела выдавить из себя улыбку.

– Выходит, что мы знаем кое-что друг о друге, мистер Доусон. Не беспокойтесь, я не намерена выдавать вас. Но каковы ваши планы?

Я снова протянул ей коробку.

– Вам будет нелегко уничтожить ее. Эта пленка плохо горит. Советую лучше разрезать ее на мелкие куски и спустить в унитаз.

Она взяла коробку.

– Спасибо. Я вам крайне признательна… Муж сказал, что Карло признался, будто это он убил Элен?

– Совершенно верно.

– В действительности, ее никто не убивал. Признался он только для того, чтобы полиция перестала копаться в этом деле и не узнала бы про нашу связь. Наверное, вы догадались, что он был моим любовником. Я говорю об этом без ложного стыда. Я уверена, что была единственным человеком на свете, с которым он был нежным, робким и любящим…

Мы познакомились в Нью-Йорке, когда я еще пела в клубе Палм-Гроув. Это было задолго до того, как я узнала своего будущего мужа. Я знала, что Карло груб, жесток и даже опасен, но у него было много и хороших черт. И я его очень любила. Я сходила по нему с ума… Писала глупые письма… Потом произошла неприятная история, когда Менотти подставил Зетти. Карло был вынужден бежать в Италию вместе с Зетти. Я не надеялась с ним больше встретиться. Вот тут-то и принялся за мной ухаживать Шервин. Я вышла за него замуж потому, что мне надоело петь в кабаках и считать каждый цент… Я из тех жалких, испорченных существ, которые не могут жить без больших денег. Короче говоря, я продалась. И до сих пор держусь за Чалмерса, хотя неоднократно жалела о потерянной свободе с тех пор, как стала его женой. – С минуту она молчала, потом тихо спросила: – Надеюсь, что вы меня не слишком презираете. Порой я сама себе бываю гадка.