Взрослое лето - Владимир Голубев

– Да, сейчас что-нибудь приготовлю.

– Подожди, у меня есть бананы, конфеты и пирожные. Угостил олигарх.

– Дай банан, я перекушу и пойду готовить. Да и ты не наедайся сладостями, скоро пообедаем и поужинаем.

Алёна сходила в душ, а после, завернувшись в полотенце, присела на диванчик на кухне. Мила резала салат, а на плите кипела вода в кастрюле.

– Ты действительно не хочешь ехать отдыхать за границу?

– Нет, не хочу.

– Почему, месяц назад ты упрекала меня, говоря, что мы никуда не выбираемся, а когда я наконец-то решилась, ты отказываешься?

– За месяц много воды утекло, зачем куда-то срываться. Поедем, как и решили, в следующем году. Кстати, олигарх нам тоже предлагал отдых на море за счёт его компании.

– Ну и ты что?

– Я, естественно, отказалась, как и сейчас, но…

– Что «но», говори.

– Он говорит, что обещал миллион рублей тому, кто найдёт убийц, а поскольку только мы с тобой их ищем, ну не считая Михаила Владимировича, то мы и имеем право на эти деньги. Как ты думаешь, это нормально?

– Не знаю, мне страшно, я боюсь и не хочу связываться с олигархом, где-нибудь он нас подставит, кто знает, что у него на уме? Кто мы, а кто он? А потом, мне кажется, он добился своего, ты сняла пикет, и через полчаса он о нас с тобой уже забыл. И опять-таки я боюсь таких денег!

– А ещё он обещал приехать в субботу, посмотреть, чем нам помочь по хозяйству.

– Что?

– Я его не просила, он сам набился в гости, поверь мне, я здесь ни при чём.

– Суббота завтра, а у нас в доме настоящий бардак! Ужинай и начинай убираться в своей комнате.

– Всё, я узнаю свою маму!

– Когда же мы спокойно поживём, а?

– Не знаю, я ещё маленькая и не могу намного смотреть вперёд.

– Да, ты такая маленькая, что я тебя иногда боюсь.

– Мам, перестань, лучше скажи мне, а почему ты замуж не выходишь?

– О, зачем тебе? Теперь ты решила не только найти убийц и своего отца, да ещё в придачу устроить мою личную жизнь? Не старайся, я думаю – хороших и верных мужчин не существует.

– Да я, может, и хотела бы, но у меня руки не доходят до этого, вот когда мы найдём преступников, тогда и подумаю о родной маме.

– А в сериалах ищут негодяев и, не отходя от кассы, крутят любовь.

– Ну, мы с тобой не в сериале пока! Поэтому торопиться не будем. Но всё же скажи, об этом спрашивал дядя Серёжа?

– Кто, олигарх? Да, а ты чему удивляешься? Я думаю, кода я вышла на пикет, они за день – два собрали о нас полную инфу, с нашими фотками и записями.

– Какую «инфу»?

– Ну, значит, информацию. Ну, дядя Серёжа посмотрел на тебя, вот и спросил у меня, может, у тебя есть какой-нибудь тайный изъян. Шучу-шучу.

– А ты что ответила?

– Я ему поведала про недавнее предложение руки и сердца, а потом ещё нашептала про белого коня.

– Про какого коня, говори нормально, опять издеваешься!

– На котором, приедет принц, которого ты ждёшь всю свою жизнь или всё ещё надеешься, что мой отец постучится в эту дверь.

Мила убавила огонь на плите и села на краешек дивана.

– Я не знаю. Иногда мне кажется, что я всё ещё жду твоего отца. Мне даже порой мерещится, что он стоит за нашей ёлкой, укрывшись, глотает слезы и не сводит глаз с тебя и с меня, а выйти на свет не может, будто заколдован. Временами думаю, что вокруг меня нет достойных мужчин, и мне хочется навеки спрятаться в доме и даже закрыть ставни. Но ведь были хорошие ребята! Может, это любовь к Игорю не отпускает меня или это вообще уже не любовь, а просто проклятие какое-то. Моя прабабушка, твоя прапрабабушка ждала прапрадедушку с Великой Отечественной войны шестьдесят лет. Но про себя я не знаю. Всё! Больше не спрашивай меня об этом, мне и так очень больно.

– Получается, она как в стихотворении у Константина Симонова ждала всю свою жизнь, но так и не дождалась. Я этот стих читала девятого мая ветеранам, и они плакали, как и наши, из школы: